Фомин будит живую искру, Валя довозит до места. Третьим помощником становится лесник — хозяин зимовья возле перевала: тувинец даёт ему лошадь, помогает добраться на сам перевал и навещает его там, принося еду. «Александров понял, что чуткость помогавших ему людей выработалась в суровой жизни, где каждый немедленно отвечает за свои личные промахи перед самим собой и ближайшими товарищами. Эти люди привыкли полагаться прежде всего на себя и, главное, доверять себе».

Доверие себе, внимание к своему внутреннему голосу — часто вопреки голосам подлинных и мнимых доброжелателей — именно это требовалось сейчас и самому Ефремову.

«Юрту Ворона» он посвятил знакомому инженеру А. В. Селиванову. В основу сюжета лёг случай, произошедший в конце 1940-х годов с геологом Александром Леонидовичем Яншиным, будущим вице-президентом Академии наук СССР. Шурф, в который спускался Яншин в одноместной бадье для подъёма породы, был 24-метровым. При подъёме, когда до поверхности оставался один метр, лопнул крюк воротка, на котором крепилась цепь бадьи. Геолог очутился на дне, раздробленный, переломанный, и думал лишь об одном: только бы не потерять сознание.

Сначала он лежал в больнице в Аральске, затем в Институте Склифосовского. Как только удалось освободить от гипса правую руку, Яншин начал работать. Дни полетели, и даже кости, казалось больному, начали срастаться быстрее. Карты, схемы, описания, дневники, литература — всё нужное лежало на узком больничном столе. В клинике Яншин написал работу «Геология Северного Приаралья», которая стала его докторской диссертацией. В ней дано исчерпывающее освещение геологического строения и истории развития обширной территории Западного Казахстана, исследованию которой Яншин отдал более двадцати лет.

Пример Александра Леонидовича вдохновлял Ефремова. Один из первых экземпляров рассказа автор подарил Яншину с надписью «Герою моей книги».

Редакторы крупных издательств, узнав, что писатель уединился на даче, тут же выстроились в очередь за новыми произведениями, которые неизменно повышали тираж журналов. Толстые журналы — «Октябрь», «Москва», «Нева», «Вокруг света» и другие — боролись за право первыми опубликовать новые рассказы и повести Ефремова.

В мае прошёл третий съезд писателей СССР. Ефремов отказался от участия, ссылаясь на нездоровье. В мае ему и так пришлось прерывать своё абрамцевское уединение и навещать Москву ради встречи с Олсоном и других научных забот.

В просторных комнатах дачи стало достаточно тепло, и Иван Антонович перевёз туда из городского шума Елену Дометьевну.

Обложившись книгами, посвящёнными Северной Африке, Ефремов взялся за давно задуманный им рассказ «Афанеор, дочь Ахархеллена».

В 1958 году читающую публику в СССР поразила сказка Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Французский лётчик, герой сказки, потерпел крушение в Западной Сахаре, «где на тысячи миль вокруг не было никакого жилья». Иван Антонович, внимательно следивший за новинками литературы, прочитал «Маленького принца» одним из первых. Для Ефремова, как для самого Сент-Экса, пустыня не была мёртвой — она жила жизнью кочующих воинственных племён, редких растений, животных и даже камней.

История о Маленьком принце была переведена на русский язык в 1957 году Норой Галь для дочерей её подруги Фриды Вигдоровой. Нора Галь — удивительное имя, словно пришедшее из далёкого будущего, которому посвящена «Туманность Андромеды». Как хорошо, что под лёгким, чарующим переводом сказки стоит не полное имя — Элеонора Яковлевна Гальперина, а звучный, выразительный псевдоним.

Пусть сказочная пустыня Экзюпери обретёт плоть, вылепится отчётливыми, вещественными образами!

Иван Антонович хотел сделать свои рассказы более короткими, чем прежде, но «Афанеор…» сокращению не поддавалась: автору хотелось всесторонне показать жизнь немногочисленного, рассеянного в пустыне древнего племени туарегов, о котором писал в стихотворении «Сахара» его любимый поэт Николай Степанович Гумилёв.

В письмах Ефремов называл рассказ географическим. Возможно, он изначально и задумывался именно таковым — с помощью занимательного сюжета рассказать о своеобразной природе и населении пустынных областей Сахары. Действительно, по тексту «Афанеор…» можно изучать природу пустыни, особенности рельефа и термины, их обозначающие, названия горных областей и низменных участков.

Окончательный вариант произведения трудно назвать рассказом: это, скорее, повесть — в первую очередь потому, что предложенная автором проблематика необычайно широка.

Если Александров, герой «Юрты Ворона» — яркая индивидуальность, то Тирессуэн — высшее, совершенное воплощение типакочевника Сахары.

Национально-историческая проблематика выражена идеями, раскрывающими сущность национального характера жителей пустыни — туарегов — в сравнении с западноевропейским типом характера, представленным французами, и в сравнении с характером русского народа, для туарегов явленного в образах врача Эль-Иссей-Эфа и писателя Немирдана. [242] Идеи национального самоопределения народов зримо выражены в попытке Тирессуэна почувствовать сердцем характер столь далёкого северного народа: «Теперь Тирессуэн понял всё до конца. Бессолнечная и холодная страна, засыпанная снегом, скованная морозом, порождала таких же живых, горячих людей, полных стремления к прекрасному и способных создавать его, украшая жизнь, как пламенная сухая земля юга. Права была дочь Ахархеллена, устремляя свои мечты вслед за Эль-Иссей-Эфом к России. Трудно было жить русским в такой суровой земле, но они не ушли никуда от своей доли, как то сделали и предки туарегов. Они закалили душу и тело в морозной белизне севера, как туареги — в пламенной черноте гор и равнин Сахары! Вот почему душа русского человека смотрит глубже в природу и чувствует богаче, чем душа европейца, вот почему Эль-Иссей-Эф так хорошо понимал кочевников пустыни, а те — его!»