В Екатеринограде Алексей Петрович получил достоверное известие о смерти императора Александра Павловича и поспешил в Червлённую, где находилась его штаб-квартира, и приступил к подготовке карательной экспедиции против горцев.

26 января 1826 года Ермолов с отрядом выступил из крепости Грозной, прошёл Ханкальское ущелье и занял аул Большие Атаги.

«В первый раз посетил я эти места и увидел труды генерала Грекова, — писал он, — едва видны были признаки леса, прежде непроходимого… Теперь обширная и прекрасная долина представляет свободный доступ в середину их страны, и уже нет оплота, на который они столько надеялись»{600}.

Войска расположились лагерем вокруг аула и постоянно вели перестрелку с неприятелем: во время рекогносцировки, на аванпостах и караулах. Порой чеченцы подступали так близко к селению, что могли обстреливать даже квартиру главнокомандующего. Вот что писал он об этом в письме к другу:

«Со мною случилось забавное приключение: когда пули стали долетать до моего дома, повар отказался готовить мне обед, говоря, что он не создан стоять под пулями чеченскими; кажется, он хотел заставить меня думать, что меньше опасается пуль народов просвещённых»{601}.

На третий день «атагинского сидения» русских войск с правого берега Терека донеслись звуки выстрелов и крики радости, вызванные прибытием значительных подкреплений. Приехали, наконец, «пророк» Махома и отважный наездник Бей-Булат. Следовало ожидать решительных действий, и они неудержимо приближались.

Повстанцы дрались отчаянно, это надо признать, но каждый аул вступал в бой самостоятельно, поэтому решительных действий не получилось. Да и что мятежники могли противопоставить русским пушкам? Разве что «заветное слово» лжепророка и личную храбрость. Вот если бы Ермолов сначала разделил с ними своё оружие, а потом стал решать поставленные царём задачи, тогда дело другое, получилась бы вполне современная война, первая или вторая.

Вот как на основе донесений Ермолова на высочайшее имя историк Потто представил бой 30 января 1826 года на берегу Аргуна:

«В эту минуту вся чеченская сила обрушилась на батальоны Ширванского полка. Бой завязался отчаянный. Сам “пророк” Махома находился среди атакующих, муллы пели священные молитвы, ободряя мятежников. Дважды отбитый, неприятель бросился в атаку в третий раз, и это нападение длилось долее прочих. Орудиям приходилось действовать почти в упор, на расстоянии каких-нибудь десяти — пятнадцати саженей, и действие картечи было поистине ужасным. Сотни истерзанных трупов валились под самые жерла пушек, и те, кто бросался поднимать их, напрасно увеличивали собою потери.

Кровавые жертвы не остановили, однако, чеченцев, находившихся в религиозном экстазе; они прорвались за цепь русских гренадеров, и батальонам пришлось вступить в штыковую схватку. Все офицеры, бывшие в цепи, дрались наравне с солдатами. Сами мятежники говорили потом, что не помнят такой ожесточённой свалки.

Но вот стал подниматься туман, и неприятель, увидев грозные силы отряда, в страшном беспорядке бросился бежать за Аргун»{602}.

Вешками на пути движения карателей стояли на месте аулов печные трубы убогих чеченских саклей.

Карательная экспедиция Ермолова оказала своё влияние на развитие событий. Мятеж ещё не был до конца подавлен, но многие чеченцы уже стали покидать лжепророка. Между тем началась весенняя распутица, затруднившая движение пушек и обоза. Главнокомандующий расположил войска на отдых в казачьих станицах. Когда же установилась погода, он перешёл за Сунжу и продолжил работу, не законченную Грековым, — стал прорубать новые и расчищать старые просеки.

Постепенно с бунтом было покончено. Отдавая справедливость войскам, Ермолов писал в приказе по корпусу: «Труды их были постоянны, ибо надлежало ежедневно или быть с топором на работе, или с ружьём для охраны рабочих. К подобным усилиям без ропота может возбуждать лишь одна привязанность к своим начальникам, и сия справедливость принадлежит господам офицерам»{603}. Как видно, офицеров, подобных полковнику Шварцу, в его Кавказском корпусе не было.

Алексей Петрович вернулся в Тифлис.

А какова судьба основных героев мятежа? «Пророк» Махома исчез бесследно. Бей-Булат укрылся в горах. После Ермолова он снова вышел на сцену. Паскевич осыпал его подарками, что не отвратило его от прежнего ремесла. Исподтишка он продолжал совершать набеги на казачьи станицы. 14 июля 1831 года предводитель чеченцев пал жертвой кровной мести. Смерть его была платой за убийство Мехти-шамхала.

Не менее драматично развивались события в Причерноморье.