— Требуется приказ один.

Это было уже понятнее, но, чтобы увериться окончательно, Дункан спросил:

— Ты выполнишь одно мое желание, о могучий?

— Повинуюсь вашим приказаниям. Экстренная ситуация. Спутниковая сфера уничтожена на девяносто процентов. Ответ планетарного оружия полностью запрограммирован, требуется команда активации.

Все еще стоя на коленях, Дункан зажмурился. Будет исполнено одно его желание. Остальные слова он воспринял как предупреждение о том, что выбирать надо с осмотрительностью. Если он пожелает, боги сделают его мудрейшим из вождей или отважнейшим из воинов. Бог даст ему сто лет жизни или дюжину молодых жен. Или Колин.

Но Колин сейчас там, во тьме, один на один с волком. Может быть, в этот самый миг волк подбирается к ней, затаившись за самым кругом света, следя за овцами и за хрупкой девушкой. Может быть, в этот самый миг Колин кричит... Сердце Дункана оборвалось, ибо он понял, что волк одолел его, разрушил этот миг, от которого зависит остаток его жизни. Он все еще пастух. И если он мог заставить себя забыть об овцах, то забыть о Колин было свыше его сил.

— Уничтожь волка! Убей его, — сдавленным голосом выкрикнул он.

— Термин «волк» неясен.

— Убийцу! Уничтожь убийцу. Это мое единственное желание!

Не в силах больше выносить близости бога, Дункан без оглядки бросился прочь из пещеры, проливая слезы над своей загубленной жизнью. И побежал искать Колин.

«Отход! — верещал электронный голос берсеркера. — Западня! Отход!»

Услышав призыв, его рассеявшееся племя машин-лазутчиков вознеслось с предельным ускорением, бросив свою планетарную работу, по параболе вздымаясь к своей громадной металлической матке. Слишком медленно. Они расплылись, превратившись в полосы света, в фейерверки раскаленных газов.

Берсеркер и не ждал их. Он уже устремился в открытый космос, зная, что планетарное оружие дотянулось до него. Теперь он не тратил вычислительные мощности в попытке рассчитать, почему так много жизней было пожертвовано, чтобы заманить его в западню. А затем увидел, что перед ним швырнули густую сеть силовых полей, перекрыв пути к отступлению. Бежать некуда.

Все небо залило пламенем, даже сами хребты холмов содрогнулись под ногами, а возле устья долины вершину горы сорвало прочь, и чудовищное копье чего-то почти невидимого начало бесконечным потоком изливаться из нее в небеса.

Дункан увидел Колин, прильнувшую к голой земле, кричащую ему что-то, но гром подземный поглотил ее голос. Разбежавшиеся овцы скакали повсюду, жалобно вереща под ужасным небом. Среди них Дункан увидел темный силуэт волка, бегающего вместе с ними кругами, слишком напуганного, чтобы быть волком. Юноша схватил свою палицу и погнался за зверем, спотыкаясь о сотрясающуюся землю.

Он настиг волка, потому что бежал к нему, пока тот бегал кругами, не обращая внимания на человека. Увидел отразившееся в глазах зверя небо, встал перед ним и взмахнул палицей в тот самый миг, когда волк подобрался для прыжка.

Дункан нанес удар первым, а потом еще и еще, чтобы уже наверняка.

И вдруг в небе появилась иссиня-белое стремительно движущееся солнце, удивительное солнце, через минуту покрасневшее и рассеявшееся во всемирном сиянии. И тогда земля наконец успокоилась. Дункан шагал как во сне, пока наконец не увидел Колин, пытающуюся собрать разбежавшихся овец. Помахал ей и затрусил на помощь. Волк мертв, а он может поведать о восхитительном знаке. Боги не убили его. А земля под его бегущими ногами обрела вековечную надежность.

Я зрел и по сей день прозреваю будущее, в котором вы, уроженцы Земли, можете возобладать и над валками планет, и над волками космоса. Ибо на каждом этапе цивилизации находятся среди вас люди, отбросившие прочь эгоизм и посвятившие свою жизнь служению некой высокой цели, каковую ставят превыше себя.

Я говорю, что вы можете возобладать, но не говорю, что возобладаете непременно. Ибо в каждом из ваших поколений находятся и такие, кто предпочитает служить богам тьмы.

Нечто постороннее посылало в его рассудок волны замешательства, и он не знал ни своего имени, ни своего местонахождения. Он даже не догадывался, давно ли это все началось и бывало ли такое прежде. Он не мог противиться происходящему, не мог даже решить, хочет ли противиться.

В ушах его бился монотонный рев варварских голосов: