— Сам дурак! И Тёмный в этой норе.

— Конечно, это просто темнота в норе, вот и всё. Нет там никакого Тёмного, тупица.

— Сейчас увидишь. — Стиви сунул руку в карман и крепко сжал амулет. — Тебе лучше скрестить пальцы. Я собираюсь его выпустить.

— Ай! — Арнольд не поверил ему, но на всякий случай всё равно скрестил пальцы.

Стиви взял два магических камнях из тех, что были разложены перед отверстием, и отошёл назад. Тёмный хлынул наружу как река. Он тонкой струйкой просачивался через брешь в магическом барьере и поднимался вверх как столб дыма. Арнольд от удивления выпрямил пальцы, и Тёмный обернулся вокруг его головы, и тогда он закричал. Тёмный протянул свою длинную руку чтобы схватить Стиви, но Стиви вытащил из кармана амулет и ударил Тёмного. Стиви слышал, как Тёмный вскрикнул в его голове, и он снова ударил его. Тёмный упал и уменьшился в размерах, тогда Стиви толкнул ее обратно своим амулетом. Он положил назад волшебные камни, и написал два магических символа на песке, после чего Тёмный вскрикнул снова и спрятался вглубь норы. Арнольд лежал на песке, его лицо было бледным и неподвижным, поэтому Стиви стал трясти его и звать по имени. Арнольд открыл глаза, лицо его стало красным и начало кровоточить. Он завопил: «Мама! Мама!» и понёсся так быстро, как только мог, по мягкому песку в сторону дома.

Стиви последовал за ним, крича:

— Ты не скрестил пальцы! Ты сам во всём виноват! Ты выпрямил пальцы!

Арнольд и его мать уехали домой. Арнольд всё ещё ревел, а его мать была багровой от ярости, когда она кричала на маму Стиви:

— Вам бы следовало лучше присматривать за вашим мальчишкой, или он вырастет убийцей! Посмотрите, что он сделал с моим бедным Арнольдом!

И она поехала так быстро, что попала на выбоину у ворот и едва не улетела с дороги. Мама села на крыльцо и поставила Стиви между колен. Стиви опустил глаза и пальцем чертил магические знаки на брюках мамы.

— Что произошло, Стивен?

Стиви поморщился.

— Ничего, мама. Мы просто играли на берегу.

— Почему ты сделал больно Арнольду?

— Я ничего ему не сделал. Честно. Я его даже не трогал.

— Но у него пол лица расцарапано! — Мама заговорила а-теперь-никакого-враньяголосом. — Скажи мне, что случилось, Стиви.

Стиви сглотнул.

— Ну, Арнольд хвастался своим двухколесным велосипедом и… — Стиви, разгорячившись, поднял глаза. — И, мама, у него есть трёх-с-половиной-лапая кошка!

— Продолжай. — Стиви снова прижался к ней.

Ну, у меня есть Тёмный в норе на отмели, так что я…

— Тёмный? Что это такое?

— Ну… Тёмный — это просто Тёмный. Он не очень хороший. Я держу его в норе с помощью волшебства. Я его немного выпустил, чтобы показать Арнольду, и он сделал ему больно. Но он сам виноват. Он выпрямил пальцы.

Мама вздохнула.

— Что произошло на самом деле, Стиви?

— Но ведь я уже сказал, мамочка! Честно-честно, именно так всё и было!

— По-правде, Стиви? — Она посмотрела ему прямо в глаза. Стиви не отвёл взгляда.

— Да, мамочка, по-правде.

Она снова вздохнула.

— Ну, сынок, я так понимаю, что этот Тёмный такой же, как твои Мистер Боб и Тудди Трут?

— Нет-нет, — помотал головой Стиви. — Мистер Мистер Боб и Тудди Трут хорошие. А Тёмный плохой.

— Ну, значит, больше никогда не играй с ним.

— Я не играю с ним, — запротестовали Стиви. — Я просто держу его взаперти с помощью магии.

— Ладно, сынок. — Она встала и щеткой отряхнула пыль с брюк. — Ради твоей любви к Тудди Труту, не позволяй Тёмному снова обидеть Арнольда. — Она улыбнулась Стиви. Стиви улыбнулся в ответ.

— Хорошо, мамочка. Но это была его ошибка. Он выпрямил пальцы. Как маленький.

В следующий раз, когда Стиви с осликом Эдди играл в ковбоя на отмели, он услышал, как Тёмный зовёт его. Его голос звучал так мягко и ласково, что кто-нибудь мог бы подумать, что голос принадлежит кому-то доброму и хорошему, но Стиви чувствовал под добрыми интонациями совсем недобрый гул, поэтому он убедился, что его карманный амулет при нём, отогнал Эдди подальше, спустился вниз и присел перед норой. Тёмный стоял за волшебными камнями, и он выглядел почти как Арнольд, только глаза были не похожи, и у него было только одно ухо, а ещё веснушки были у него по всему телу, а не только на лице, как у Арнольда.

— Привет, — сказал Темный голосом Арнольда. — Давай играть.

— Нет, — сказал Стиви. — Ты меня не обманешь. Ты все еще Тёмный.

— Я не причиню тебе вреда, — лицо Арнольда растянулось в стороны, пытаясь изобразить улыбку, но получилось это не слишком хорошо. — Выпусти меня, и нам будет очень весело.

— Нет, — ответил Стиви. — Если ты не был плохим, моё волшебство не стало бы тебя удерживать. Я не хочу играть во что-то плохое.

— Почему нет? — спросил Тёмный. — Делать плохо — это весело, а иногда даже очень весело.

— Я знаю, — сказал Стиви, — но только если сделать что-то немножко плохое. А вот если сделать что-то очень плохое, то тебя могут выпороть или поставить в угол, а ещё может разболеться живот, и тогда мама и папа будут любить тебя ещё сильнее, пока не выздоровеешь.

— Да ладно, — сказал Темный. — Мне очень одиноко. Никто никогда не приходит поиграть со мной. Ты мне нравишься. Выпусти меня, и я подарю тебе двухколёсный велосипед.