Последние слова он почти выкрикнул. Ашер спокойно, даже с улыбкой смотрел на него, но Мартина не оставляло смутное подозрение.

– Здесь, в этой самой комнате, вы говорили мне, что, когда я привезу вашу сестру Сарру с ее детьми из Акры, согласитесь на мое предложение и позволите нам с Руфью стать мужем и женой. Вы обещали отдать мне ее! И я жду исполнения вашей клятвы. Пошлите за Руфью!

Мне не нужно ваше золото. Мне нужна ваша дочь!

В его голосе послышались властные, непреклонные интонации.

Ашер развел руками.

– Ты так ее любишь!

– Да. Ее и вас всех. И глубоко почитаю. Я хочу стать членом вашей семьи.

– О, Мартин, ты для нас родной уже с того момента, когда я ребенком привел тебя в свой дом.

– Но своего сына вы вряд ли отдали бы в обучение к ассасинам.

Ашер сурово свел брови.

– Это не обсуждается. Мы все обговорили с тобой уже давно, и мне неприятны твои малодушные заявления и жалобы. Много лет назад ты дал согласие служить мне, ты брал плату и… Мне не в чем винить себя перед тобой.

– Если это так, то объясните, почему вы услали Руфь? Чтобы она была от меня подальше? Вы отказываетесь от своих обещаний?

Его голубые глаза наполнились ледяным холодом. Ашер поежился, стал кутаться в полы накидки, словно озяб.

– Ты забыл, мой мальчик, что я тебе обещал. А обещал я, что не стану противиться вашему счастью, если ты будешь любить мою Руфь. Но вернувшийся Сабир поведал, что ты потерял голову от сестры маршала де Шампера. Джоанна де Ринель – очень красивая женщина, ты был близок с ней… И я подумал, что ты и она… Разве не так? Тогда при чем тут моя Руфь?

Потрясенный Мартин не сразу обрел дар речи.

– Сабир видел лишь то, что видел. И не ему судить о моих чувствах к леди Джоанне. Я просто выполнял задание, но в сердце моем всегда была Руфь. Только Руфь! – Сейчас он почти верил в это.

– Как прискорбно, – с грустью произнес Ашер и развел руками. – А я было подумал… Я не мог рисковать своей Руфью и обольщать ее надеждой. К тому же за ней прибыл жених.

Мартин ошеломленно смотрел на даяна. Ему даже показалось, что он ослышался. Ашер молчал, опустив голову, в покое стало тихо, и Мартину почудилось, что эти мгновения тишины заполнены гулким и учащенным биением его сердца, едва слышным свистом, вырывавшимся из сведенного ужасом горла. Он еле смог прохрипеть:

– Вы сказали – жених? Уж не ослышался ли я?

– Разве ты не знал, что Руфь давно была просватана за Гамлиэля из Фессалоник? По разным причинам их свадьба все время откладывалась. Но вот он прибыл в Никею за невестой – и Руфь дала согласие стать его женой. Я не стал неволить ее. Не в наших обычаях принуждать своих женщин.

Лицо Мартина оставалось спокойным. Но в душе… Собственная жизнь вдруг показалась ему какой-то обрубленной: дорога через этот сияющий, только что полный надежд мир отныне вела только в пустоту. Руфь… Его возлюбленная больше не ждет его, и идти ему некуда. Как такое могло случиться?

Последние слова он произнес вслух – слабо, подавленно. Потом голос его окреп:

– Вы мне лжете насчет согласия Руфи. Ваша дочь рассказывала мне, что Гамлиэль стар и отвратителен ей. Она любила меня, а этого еврея из Фессалоник ненавидела! Руфь и раньше отказывала ему, даже глотала иголки от кактуса, чтобы прикинуться больной и не достаться тому, кто ей не мил.

– О, это! – засмеялся Ашер, махнув рукой. – И ты поверил рассказам моей девочки? Но что еще она могла говорить тебе – красивому, влюбленному? Юным девам необходимо испытывать на мужчинах свое очарование, это их игра, пробы женских чар на поклонниках. Признаюсь, порой даже мне Руфь казалась увлеченной тобой, она была такой очаровательной и ребячливой в своих кокетливых играх! Однако я не заметил, чтобы после твоего отъезда моя дочь тосковала. А потом приехал Гамлиэль, одарил ее подарками, веселил, баловал. Ты говоришь, он стар? Ха! В таком случае для пятнадцатилетней Руфи и ты стар, ибо Гамлиэль всего на год старше тебя. Но если ты воин и ловец удачи, рискующий жизнью, то выбранный мною для дочери жених – солидный и почитаемый вдовец, у него хорошо налажена торговля, он богат и происходит из хорошего еврейского рода. Достойная партия – так мы все решили. Руфь была с нами согласна. И когда Гамлиэль приехал, моя девочка с готовностью стала его женой. Это благословенный брак.

Пока Ашер говорил, Мартин сидел, опустив голову, потом медленно поднял ее и взглянул на своего покровителя. Его красивое лицо – такое знакомое, но странно потемневшее, утомленное, с полуопущенными веками, отмеченное печатью тяжелого внутреннего чувства – выражало муку. Даян даже почувствовал жалость к нему. Мартин заговорил:

– Обещания следует выполнять, господин, – бесцветным голосом, который словно шел издалека, произнес он. – А вы пообещали…

Ашер сурово поджал губы и откинулся на спинку кресла.

– Ты хорошо помнишь, что я пообещал, Мартин? Если запамятовал, я напомню. Да, почти полгода назад в этой самой комнате я сказал, что сделаю все, что пожелает моя дочь. И она пожелала выйти за Гамлиэля из Фессалоник, чем несказанно порадовала всех нас.

Повторю: это был давно задуманный союз, Руфь с детства была обещана Гамлиэлю, знала это и не пошла против воли семьи. Да она и не согласилась бы стать твоей, особенно после того, как узнала, что входило в твое последнее задание: соблазнить красивую англичанку, которой ты не на шутку увлекся. Ведь так, Мартин? Но все это уже в прошлом, мальчик мой. Руфь – жена другого. Однако это не означает, что ты стал менее дорог для нас. Я по-прежнему люблю тебя, я восхищаюсь твоим мужеством и умом, твоей ловкостью…