Рассказывая это, Далиль слегка покачивался и закатывал глаза, но Мартин оставался неподвижен. Далиль заметил это и посерьезнел.

– Наши судьбы предопределены Аллахом, Тень, и глупо противиться тому, что должно случиться. Но ты был лучшим, и мудрый Синан не зря так долго ждал тебя. Кто знает, может, отдавая должное твоим дарованиям, он намерен даже объявить тебя амилем – одним из своих наместников. А это великая власть!

– Я не готов служить ему, Далиль, – прервал воодушевленную речь учителя Мартин.

Но тот лишь заулыбался.

– Ты изменишь свое мнение, Тень, когда встретишься с имамом. Он ждет. Вскоре за тобой придут.

Действительно, не прошло и часа после ухода Далиля, как за Мартином и впрямь явились служители Старца Горы – молчаливые, облаченные во все черное, нижнюю часть их лица прикрывал черный край чалмы, ибо даже перед своими ассасины держались замкнуто и почти не разговаривали. Сделав жест следовать за ними, стражники повели Тень по переходам огромного Масиафа – длинные аркады коридоров, лестницы, арочные галереи, откуда открывался вид на гряды антиливанских гор, рыжие и фиолетовые в лучах заката. Византийцы, некогда построившие этот величественный замок в горах [67] , сделали его великолепной цитаделью. И все же тут, как и в любой крепости, был двор с воротами, в проходе которых на день поднимали решетку, дабы окрестные жители поставляли замковому гарнизону продукты из своих сел, – загадочные фидаи, как бы ни пугали своей таинственностью местных крестьян, все же должны были питаться. Двигаясь в окружении стражи по галерее, Мартин увидел внизу во дворе воз с соломой для лошадей исмаилитов, заметил крестьян с тюками и корзинами, а за ними открытые ворота. Если он не использует эту возможность… Кто знает, будет ли у него еще шанс бежать?

Мартин примерил на глаз высоту с галереи до двора – расстояние немалое, можно и покалечиться, однако его в свое время учили прыгать. И если он сумеет выскользнуть из их окружения, спрыгнет в арку сбоку и окажется во дворе… Там, затесавшись среди мирных жителей, он скорее сможет справиться с воинами Масиафа. И справится – ведь он был лучшим!

Но для того, чтобы совершить прыжок, ему надо выскользнуть из кольца охранников. Они вели Мартина в дальний конец галереи, где виднелись ступени, поднимавшиеся вверх, в следующую башню. Справа были арки с видом во двор, слева – стена. И кругом – облаченные в черное воины имама: темные халаты поверх кольчуг, рукояти сабель в ножнах за плечами, парные кинжалы за поясом, копья в руках. А потом Тень увидел того, кого узнал сразу же, несмотря на то что его лицо, как и у остальных, было прикрыто краем чалмы: там, где лестница подходила к арке в башню, на ступеньках стоял Сабир. Мартин угадал стать и фигуру «приятеля», узнал его сросшиеся брови над черными глазами, в которых читалось ликование. Сабир ждал его, чтобы доставить к Синану. Нет, уж лучше смерть, чем позволить торжествовать врагу! Лучше погибнуть в схватке, нежели дать распоряжаться собой, как одурманенной зельями куклой.

Мартин присмотрелся к своим охранникам. Справа от него шел сильный и рослый боец, но большинство ассасинов уступало северянину Мартину в росте. Мелкие… но обученные, и их много.

Короткий вдох. Легкое, почти незаметное движение в сторону – и Мартин рывком выхватил у тонкого ассасина слева копье, которое с силой метнул в Сабира. Но попал лишь в спину уже начавшего подниматься по лестнице охранника, загородившего собой Терпеливого. Но все же дерзость того, кого называли Тенью, поразила ассасинов, вызвала замешательство. Этого оказалось достаточно, чтобы Мартин ударил ребром ладони в кадык обезоруженного стража, вырвал у другого тесак, какой тот как раз успел выхватить из-за плеча, и первым делом убил самого сильного, который шел справа от него, – голова в черной чалме покатилась под ноги следовавшим сзади. Служители Старца Горы опешили.

Дальше случилось то, на что Мартин и рассчитывал: фидаи были не столь опытными воинами в сравнении с теми, кому постоянно приходилось бывать в настоящих сражениях. Не получив приказа напасть, они сначала отступили, заслонившись выхваченным оружием, и это дало Тени кратковременное преимущество. Несколько стоявших на пути к арке ассасинов были убиты им почти мгновенно, а тех, кто пытался подойти сзади, он смог отпихнуть ногами. И только после этого ему пришлось вступить в схватку. Мартин ловко принял на лезвие клинок нападавшего, но не ожидал, что удар фидаи будет столь сильным, и чужой неудобный тесак выскользнул у него из руки. И тут же ему пришлось отскочить, увернувшись от направленного в него копья. Миг – и он схватил древко копья обеими руками, вырвал его, и копье так и загудело у Мартина в руках, когда он описал им вокруг себя дугу, задевая острым длинным острием подступавших фидаи, целясь в лица, разрубая их, ослепляя, разбрасывая. Силы его будто удесятерились, и его яростный крик слился с воплями и стонами пораженных, окровавленных, падающих воинов Масиафа.

И все же в пылу борьбы Мартин допустил оплошность, в какой-то миг метнувшись не к арочным опорам, откуда мог спрыгнуть во двор и бежать, а к стене, куда инстинктивно отступил, чтобы иметь защиту со спины. Ассасины же столпились как раз у него на пути, загородив проход к арке, и, если бы Тень попробовал прорваться сквозь них, он бы увяз в их массе, исколотый десятками кинжалов! Единственный шанс спастись был упущен! Мартин взвыл, понимая, что ему теперь ничего не остается, кроме боя, в котором он погибнет, но успеет поразить как можно больше противников.

Это была настоящая резня, когда один готовый умереть смельчак сражался против всех. Кровь викингов, его северных предков, в этот миг сделала Мартина почти нечувствительным к боли; его глаза налились кровью, он рычал и вопил, наседая на фидаи, как может наседать только превосходящий силами, тот, кто знает методы боя не только учеников Масиафа, но и христианских рыцарей, отменных в схватке, чья кровная память помнит самые героические сражения!

И все же гортанный крик пробивавшегося к нему Сабира он уловил и в какофонии звуков схватки. Голос врага! Силуэт врага! Его взгляд! И подсознательное знание, что он не позволит ЭТОМУ врагу… предателю… убить себя.

Мартин пригнулся под чьим-то проносившимся клинком, воткнул копье в тело и развернул нанизанного на острие ассасина, толкнув его на Сабира. Этим движением он по сути обезоружил себя, но пронзенный им ассасин был довольно крупным воином и, падая, повалил ловкача Терпеливого. А сзади уже наседали. Тень рванулся вперед, перепрыгнув через поваленного мертвого фидаи и барахтавшегося под ним, пытавшегося встать Сабира. Мартин понимал, что, если он задержится хоть на миг подле этого предателя, его достанут те, кто наседал сзади. Впереди неожиданно открылся проход, и Мартин бросился в него. Это был шанс спастись, а выжить хочется и в самой яростной схватке!