— Вам удалось напасть на след сестры? — не выдержал Рыц.

Ар отставил кружку и облокотился о стол, буравя тени под капюшоном тяжелым взглядом:

— Предполагалось, что это сделаешь ты.

Воин съежился, будто став меньше ростом, и медленно покачал головой. Ожидаемой вспышки, однако, не последовало. Вместо этого маг закатил глаза к потолку и откинулся на спинку стула, заметно расслабившись:

— Поразительно. Потому что эта мерзавка успела как следует наследить повсюду.

Рыц встрепенулся, стальные пальцы невольно потянулись к рукояти меча, но ирония во взгляде Мастера заставила его уронить руку на бедро.

— Слышал ли ты песенку о некоронованных, что распевают в каждой таверне от Вахтенных Гор до Феерианды?

Внезапная смена темы несколько сбила гиганта с толку:

— Вы же знаете, херре, я не очень-то по тавернам.

— А стоило бы иногда, стоило, мой добродетельный Рыц! Постарайся наверстать упущенное. Посмотрим, нет ли и тут менестреля… А, вот!

Мастер Ар качнул заросшим подбородком в сторону очага. Там подвыпивший смазливый тип в берете нетвердой рукой щипал струны лютни. Ему, старательно раздувая щеки, аккомпанировал на флейте тощий мальчишка с запудренным синяком под глазом.

— Послушаем, чем нас порадует этот соловей.

Маг щелкнул пальцами, и звуки переполненного заведения вернулись. Слащавый тенорок барда достиг ушей собеседников:

— Прошу, новый шедевр! — Мастер взмахнул кружкой, роняя на камзол клочья пены. — В последнее время они растут как гремлины после дождя.

— По-моему, звучит вполне безобидно, — заметил Рыц.

— Безобидно? — скривил губы Мастер. — Имеющий уши, да слышит. Впрочем, у тебя, мой старый добрый Рыц, этот орган отсутствует.

Менестрель тем временем добрался до финала длинной баллады:

Рыц дернулся так, что чуть не свернул на пол свою кружку. Под щетиной его сюзерена заходили желваки. К счастью, никто не обращал на парочку внимания. В сторону менестреля полетела обглоданная кость. Мостолыжка шлепнула барда по берету и сбила головной убор на заплеванный пол. Вокруг заржали. Флейта пискнула в последний раз и замолкла. Менестрель оскорбленно поджал губы, но еще пара костей и рыбий скелет убедили его сменить гнев на милость. Подкрутив что-то на грифе лютни, он забренчал задорную песенку о похождениях монаха-выпивохи, прибившегося к разбойникам Хвороста. Мальчишка-флейтист с лету подхватил похабный припев. Этот номер программы нашел гораздо более теплый отклик в сердцах слушателей, начавших громогласно подпевать и пристукивать кружками в такт.

Щелкнув пальцами, Мастер выключил звук:

— Ты слышал?! Эти проклятые имена! Прямым, бороду мне в рот, текстом!

Его собеседник осторожно покосился по сторонам:

— Это не имеет значения. Для непосвященных они — пустой звук. Айна, к тому же, значит на тан «речная флейта». Можно подумать, это всего лишь часть песни.

— Песни, которую кто-тосочинил! — раздраженно фыркнул маг. — И которая рассказывает всю историю лебединого рода. Славная получилась сага, вот только в ней не хватает одного. Точнее, двух! — Кулак Мастера грохнул по столу, заставив посуду подпрыгнуть, плеснув янтарной жидкостью. — Маленьких могильных холмиков.

— Вы думаете, этот «кто-то»?.. — Рыц не закончил вопрос.

— Не сомневаюсь, что у всех этих проклятых шлягеров один автор. Автор, расчетливо преследующий свою цель — сообщить брату, что сестра жива. Заставить искать себя, — маг поморщился, отхлебнул из кружки, запивая горечь правды.

— Которому брату?

Опьянение слетело с мага, как отброшенная за ненадобностью маска. Мастер выпрямился, его длинная тень метнулась через стол. В черных глазах заплясало пламя масляного светильника.

— У этой увлеченной словоблудием мерзавки только один брат! И ему осталось недолго жить!

Над столиком повисло тяжелое молчание. В душном зале будто стало темнее. Несколько компашек перепивших посетителей внезапно засобирались по домам. Рыц беспокойно шевельнулся, заставив стул снова скорбно пожаловаться на судьбу.

— Это всего лишь песни, херре. Придворные фавориты строгают такие пачками — им за это платят. Возможно, тут просто случайное совпадение…

— За «потерянных братьев» им не платят, разве что — вот как этому, — возразил волшебник, кивнув в сторону барда, украдкой выбиравшего кости из видавшего виды берета. — На пути из Гор-над-Чета я перетряс убогие мозги дюжины менестрелей всех пошибов и мастей. Утомительное занятие, доложу я тебе, милейший Рыц. Ни имя, ни местонахождение сочинителя паскудного репертуара было им не известно. Все как один убеждены, что песенки эти — народные! — Маг фыркнул. — Фольклор, бороду мне в рот! Работа, признаться, тонкая, но Певчей [3] такое вполне под силу.