— А поди их, баб, разбери! — сплюнул старик. — Моя бы воля, я бы их к мечу вообще не подпускал, разве что ежели они ноги раздвинут.

— Как она? — оборвал Горец эскулаповы скабрезности.

— Как-как… — Чеснок махнул рукой и приложился к стоявшей в проходе чарке с розоватой водицей. — Везучая она, твоя Лилия. Кости черепа не задеты, только мягкие ткани. Если воспаления не будет, все славно заживет. Шрам останется, конечно, но ровненький. Царапины на бедре и груди я зашил, да.

— А глаз? — с замиранием сердца спросил Токе. Накануне в темноте, освещенной слабым светом масляной лампы, он разглядел только черную, со сгустками, кровь, залившую левую половину лица девушки от брови до подбородка.

— Глаз?! — прищурился на него старик, утирая рот. — Поди, поищи в Журавлином переулке. Или к Сиаваши постучись, тебе вынесут на блюдечке с голубой каемочкой! — Чеснок махнул рукой. — Вы что, охренели все?! Думаете, я кто — волшебник?! — Все еще матерясь себе под нос, лекарь повернулся и зашаркал вглубь лазарета.

Горец потоптался немного на пороге, прислушиваясь к полумраку. «Наплевать на все и войти? Может, Лилия просто не в себе? Может, у нее шок? А если прогонит все-таки? Еще разволнуется. Ей волноваться вредно. А мне что, не вредно волноваться?» Решившись наконец, Токе шагнул вслед за Чесноком.

Глаза, попривыкнув к темноте, различили в глубине тесного помещения койку, на которой еще так недавно валялся он сам. Лилия лежала на спине, обращенная к Токе сторона ее лица была замотана бинтами. Девушка не среагировала на шаги — очевидно, Чеснок напоил ее унимающим боль зельем, которое делало раненых сонными. Зато лекарь услышал посетителя и высунулся из задней каморки, где готовил мази и примочки. Наткнувшись на упрямый взгляд Горца, старик пожал плечами и сдал позиции. Сутулая спина исчезла за потрепанной занавеской.

Токе осторожно приблизился к раненой и кашлянул:

— Кхм, похоже, свидания в лазарете у нас уже стали дурной привычкой. Только вот, вместо того чтобы делить койку, мы ее занимаем по очереди.

Реакция Лилии на попытку пошутить была прямо противоположна ожидаемой. Единственный зеленый глаз распахнулся и глянул на посетителя с отчаянной яростью:

— Зачем пришел?! — прошипела девушка и крикнула в сторону занавески: — Я тебя первого убью, трубка клистирная! Это, по-твоему, называется «никого не пускать»?! — Лилия неловко вывернула голову, снова ловя Горца в поле зрения. — Проваливай! А то станешь вторым!

«Нет, юмор в стиле Аркона — явно не мое». Токе сокрушенно развел руками:

— Прости, если я тебя рассердил. Я просто хотел узнать, как ты.

— Как я?! — Девушка закатила глаз к потолку. — Я в бешенстве, в ярости, в отчаянии, зла на саму себя и весь мир и беспомощна, как слепой котенок! — выпалила она на одном дыхании и уставилась на посетителя таким взглядом, что Горец испугался, как бы туника не начала дымиться. — А теперь катись отсюда и не возвращайся! — Рука Лилии зашарила по полу в изголовье койки. Токе не стал дожидаться, пока в него метнут банкой с какой-нибудь вонючей субстанцией Чеснокова производства, и попятился к двери. Он как раз успел прикрыть ее за собой, когда что-то тяжелое грохнуло в створку изнутри и запрыгало по полу под протестующие завывания лекаря.

Горец тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Он никак не мог понять, в чем провинился. Когда Токе поправлялся после поединка с Клыком, Лилия навещала его каждый день, чему парень несказанно радовался. Особенно счастливыми выдавались моменты, когда Чеснок выползал из-за своей занавески и отправлялся то ли за лекарствами в город, то ли к Темным на кулички — Токе, по большому счету, было наплевать. И вот теперь… «Может, проклятый костоправ ошибся, и лезвие меча все-таки повредило череп?»

Горец брел по галерее, настолько погруженный в свои мысли, что не заметил Фазиля, пока не врезался в его широкую, стянутую кожаным доспехом грудь.

— Что, герою-псоборцу нужно специальное приглашение? — рявкнул доктор, тыкая гладиатора в ребра концом кнута. — Братья жопу на плацу рвут, а тебе, счастливчику, боги на макушку плюнули, значит, можно теперь в теньке прохлаждаться?

Тенька на галерее никакого не наблюдалось, над продрогшим до фундамента Церруканом снова ходили тучи, но Фазиль был прав — Токе прозевал начало тренировки.

— Простите, сетха, — пробормотал он. — Я навещал Тигровую.

Хмурая физиономия Фазиля чуть смягчилась:

— Как она?

Горец помотал головой:

— Чеснок говорит, хорошо, но, по-моему, не очень. Дуется, как мышь на крупу, меня выгнала. Она как не в себе.

— Выгнала, говоришь? — задумчиво протянул Фазиль. — Значит, девочка поняла, что ее ждет. Потому и защищает тебя.

— Защищает?! — нахмурился Токе, не уловив смысла в словах наставника. — От чего? И что ее ждет?