Хорошо выспавшись, мы с Алиной уже привычно топали в институт. Я все никак не понимал, какого черта я стал туда ходить, ведь мог потратить целых шесть (!) часов на тренировки!

— Как думаешь, твою выходку местные паровозы, — мы называли куряг именно так, — поймут?

— Куда денутся, — довольно усмехнулся я, — не поймут с первого раза, так мне же лучше, — ударив кулаком в ладонь, зло посмеялся я, став похожим на сумасшедшего гения, придумавшего план захвата мира.

Алина была права, и уже на второй паре я почувствовал запах курева. Видимо, не поняли, и, скорчив довольную гримасу, я поднялся из-за парты, потом извинился перед преподавателем и устроил резню на четырех этажах. Наверное, они были вчера в другом корпусе и их расправа не коснулась, а слухи про избитых до полусмерти они приняли как простые слухи. Я не слушал, что там говорили преподаватели насчет того, что в институте завелся «маньяк», который калечит в туалетах ни в чем не повинных людей и так далее — мне было наплевать, я сюда не учиться пришел, а глаза отводить. Был вариант с работой, но слепого мало, куда возьмут… Даже прояви я свои способности, не взяли бы наверняка, списав либо на удачу, либо на что-нибудь еще — у людей богатейшая фантазия, в этом я успел уже убедиться.

Кое-как отсидев четыре пары, я поднялся и поковылял в спортивный комплекс НГГУ, мельком отметив, что Алекса сегодня на парах не было. Я даже не чуял его в институте. Алина сегодня училась в другом корпусе, до которого от главного тащиться минут пятнадцать. У нас же расписание не менялось и мы так же были вынуждены таскаться в один корпус; кто-то был вынужден, а кому-то это нравилось. Мне, допустим. Ну, и, нашему Вадику, которому главное что-нибудь выучить новое, а где, когда и куда — неважно…

Зайдя в раздевалку, я скинул с плеча сумку и выбрал местечко подальше — привычка Убийцы, оставаться незаметнее и держать защищенной спину. В раздевалку зашел Евгений Георгиевич и сразу подошел ко мне, как к новенькому:

— Поднимайся по лестнице на второй этаж. Перчатки, бинты, капа шлем есть?

Я отрицательно покачал головой, на что тот махнул рукой:

— Ладно, найдем. Все уяснил?

Я снова кивнул, на этот раз утвердительно, и тренер оставил меня, поднявшись на второй этаж, куда и сказал подойти мне.

Где-то далеко я слышал монотонные удары по груше, которую я давно хотел приобрести, но Маша была против: мои удары разнесут грушу в пух и прах, да еще и соседи начнут жаловаться на «дятела» сверху.

В раздевалке находилось пять человек, все они переодевались и натягивали бинты на руки. У всех были недлинные шорты и короткие прически, и лишь я отличался ото всех: длинные волосы, которые мне сегодня Алина завязала в косу, штаны ниже колен и безрукавка, открывавшая все мои шрамы и мышцы, которые я, увы, визуально оценить не мог. Я сделал круговое движение руками, и улыбнулся: как же приятно чувствовать при любом движении каждую мышцу. Блаженство…

Первые полчаса тренировки мы отдали разминке, которую я бы проделал за минут пять, разогрев тело раз в десять лучше, поэтому и выполнял каждое упражнение в несколько раз больше положенного тренером.

В первые минуты, когда меня увидели сильные ребята, я думал, что надо мной будут потешаться, издеваться или что-нибудь в этом духе, однако… Меня очень, очень сильно удивил тот факт, что ко мне отнеслись если не по-дружески, то не как к врагу это точно! Я был весьма ошарашен их поведением!

После разминки нам дали немного отдохнуть, хотя я совсем не выдохся, сохраняя даже сердцебиение в обычном состоянии, а потом тренер приказал отрабатывать удары на снарядах, и все побежали к рюкзакам, оставленным на недлинной скамейке у входа надевать перчатки поверх бинтов.

А меня Евгений Георгиевич повел в тренерскую и выдал мне старенькие и местами продырявленные перчатки с бинтами, сказав:

— Знаешь, как пользоваться?

Я кивнул и быстро напялил все, что сказали и нашел отдельно стоящую грушу, к которой, почему-то, никто не подходил, хотя она была самой ближней ко всем. Те снаряды, которые били все время, прямо-таки пахли жженой резиной, потом, и сорванной с костяшек кожей.

Медленно плетясь к снарядам, я слышал ритмичные удары сильного парня слева, который, видимо, был самым старшим тут.

Примерно запомнив удары, я встал напротив снаряда. Многие, практически все остановились от избиения снарядов, смотря на меня, но я не обращал на них никакого внимания и занялся делом.

Мой любимый удар ногой в голову, называемый в этом мире маваши гири, или как-то так, просвистел в воздухе и бахнул в грушу с такой силой, что та жалобно звякнула там, где крепилась к потолку стальными цепями. Я же не стал дожидаться и в течении секунды нанес серию сильнейших ударов, как вдруг почувствовал что-то сыпучее на своих руках. Остановившись, я снял перчатку и подставил ладонь: на ней образовалась горка песка, а я лишь озадаченно почесал репу, продолжая глупо стоять перед ней.