Как и во время тренировок, Маша либо приходила к нам домой и предупреждала о небольшой вылазке куда-то, либо просто сообщала ментально, когда у нее совсем не было времени на нас, и она сильно торопилась.

Повернув за угол, перед нами образовался институт. Когда я первый раз пришел сюда сдать документы на поступление, на меня так странно посмотрела девушка, принимающая документы с медкомиссии, паспорт, медицинский полис, и еще много-много-много всякой лабуды. Эти люди сами не запутались в своих бумажках?.. Я усмехнулся про себя, вспомнив реакцию девушки, когда я ответил на вопрос «Где учился до этого?». Конечно, я ответил «нигде», а когда она посмотрела отлично сданные вступительные экзамены, ошарашено переспросила: «Точно нигде?». В тот момент я еле сдержал смешок: так как другого выхода мы не нашли, за год я выучил математику и физику чисто устно, на словах. За это время у меня развилась идеальная память, особенно после этих глупых правил… До сих пор содрогаюсь, вспоминая формулировки того или иного закона… Сдавал экзамен я вообще как какой-нибудь двоечник: со мной на вступительный пришло еще человек десять, математик принимал по шесть человек за раз, и я был в «первопроходцах». Многие зашедшие со мной сильно волновались, меня аж оглушал звук их вырывающихся из груди сердец, а смешанный запах духов, сигаретного дыма, давно выпитого пива или водки, и пота вообще выбивал меня, поэтому я решил просто забить на запах. По очереди мы подходили к столу с разложенными на углу билетами и, взяв, проговаривали номер билета, потом математик проверял, точно ли мы сказали билет и рассаживал нас по партам, которые он предварительно поставил подальше друг от друга. Пришла моя очередь брать билет, я был последний, когда все сдававшие уже расселись по местам и прочитали первый вопрос. У некоторых после прочтения всего билета бешено заколотилось сердце, и выделился пот. Я усмехнулся: попал парень, ой, как попал…

Поднеся билет к лицу, я сделал вид, будто читаю номер, так и простоял секунд десять, пока математик не спросил:

— Номер?

Без лишних слов я просто протянул ему бумажку и он сам сказал:

— Так-с, билет номер двенадцать, — и довольно усмехнулся. — Присаживайтесь на вторую парту второго ряда.

Вокруг меня уже вовсю кто-то строчил на бумажке, я же со стороны был похож на двоечника: без бумажки сидел и глупо пялился в потолок, думая о чем-то (а может и не думая). Прошло пять минут, мне уже надоело ничего не делать и я подошел к столу преподавателя и протянул ему билет.

Он усмехнулся, видимо, подумав, что я сдался и ухожу домой.

— Я готов, можно отвечать?

По кабинету пронесся удивленные шепотки, а преподаватель, немного помолчав, переспросил:

— Готовы?..

— Ну да.

— Пожалуйста, я слушаю, — и, прочитав первый вопрос вслух, стал ждать моего ответа.

Этого я и хотел, что бы он прочитал вопрос. Он был довольно легкий, однако мне понадобилось не больше пяти секунд, что бы скорректировать ответ и уже через четыре-пять минут он читал следующий. На два вопроса я ответил довольно быстро, а третий вопрос немного смутил экзаменатора:

— Вы решили задачу?

— И да, и нет…

— Ну так идите и решайте, — отрезал математик, решив заткнуть за пояс зарвавшегося школьника.

— Не могли бы вы прочитать ее вслух? — решил сделать последнюю попытку я.

Он немного помолчал, и, недовольно выдохнув через нос, зачитал ее.

— Мне понадобиться одна минута, — предупредил извиняющимся тоном я.

— Пожалуйста, — усмехнулся преподаватель, видимо, зная ответ. Ну, конечно, это же он сочинял и билеты и задачи.

А задачка-то была интересная… Прошла минута и я, произнеся вопрос задачи, стал отвечать. Внешне спокойный математик, который поначалу воспринял меня как наглого школьника, сейчас сильно стал волноваться, когда я проговаривал со всеми объяснениями ответ на задачу. Его сердце немного ускорилось, а сам он стал дышать немного чаще и отбивал дробь ручкой по столу.

Закончив, я ждал слова экзаменатора.

— У вас есть письменный ответ на эту задачу?

— Нет, я ее решил только что, перед вами.

Экзаменатор явно был сильно удивлен, но пытался не подать виду, хотя, я внутренне смеялся, ведь все прекрасно слышал и чуял в их поведении. И хоть ты заскрывайся внешне, тело само скажет.

— Вот, раз нету письменного объяснения, — потянул за ниточку он, — я не могу засчитать ее.

— Пожалуйста, — кинул я, — я хоть поступил?

— Да.

А потом я узнал, что он, все-таки, поставил мне «5» и удивился: не каждый преподаватель пойдет на такое.

Влившись в толпу волнующихся первокурсников, где некоторые расслабились, встретив своих одноклассников или просто друзей и знакомых, мы зашли внутрь. Гул хохочущих от нервов студентов понемногу забылся и теперь мы пошли к кучкующимся, которые уже распределились на группы и ожидали, когда подойдут все остальные в списках поступивших.

— Где моя группа? — поинтересовался я у девушки.

Она немного помолчала, выискивая взглядом табличку с надписями МиМОМ, и, развернув меня прямо на кучку людей, сказала:

— Вот они.

Я вдохнул и, запомнив запах и направление, повернулся к Алине:

— Я позвоню.

Она чмокнула меня в щеку и пошла к своей группе, затерявшись в снующих туда-сюда людях. Когда остановился ее Ки, я расслабился: она дошла спокойно, и сам последовал к своей группе. Со стороны наше прощание было похоже на прощание брата и сестры, которыми мы, по сути, и являлись. Безусловно, только по паспортам. Да, вы не ошиблись, она тоже была Давыдова, Давыдова Алина. Отчество сообщать мне не хотелось, потому что оно слишком глупо звучит с моим необычным для русских именем…