Покусать — не покусали. Только чуть не забодали, когда лошади дёрнулись. А всё потому, что некоторые эльфы возвращаются тихо, а кричат слишком громко.

— Нарик! Нарик, ты где!? — Завопил на весь лес… Наариэль.

Это он серьёзно, да? Сейчас я сама сойду с ума. Неужели прекрасный маг надеется, что половник ему ответит? Даже Лидорчик, и тот молча вещи переворачивает. Ищет…

— Бабуль, а мы ему правильно мозг вырастили?

— Правильно, — довольно хмыкнула Синяя Бабушка, — он предполагает, что предмет превратился в некое подобие животного.

— А позвать черпак, как табуретку у тебя дома, можно?

— Умничка. Зови.

Конечно, я умничка. Просто немного вредная. Поэтому хочу ещё немножко посмотреть на представление перед ужином. Красиво же: ночь, звёзды, комары кусают, сирена на костре мясо жарит, а два не последней красоты эльфа (один — так очень даже «первой») мечутся по полянке, заглядывают под кусты — ищут затаившийся половник. Когда ещё такое увидишь?

Половник выполз к костру из зарослей медуницы где-то после десятого посыла мысли. Не получилось у меня сразу захотеть, чтобы он нашёлся.

— Лидорчик, забирай волосатика. Он вернулся! — Надо было видеть это детское счастье. И я бы не сказала, что счастлив был только Лидорчик. Оба эльфа стояли и восхищённо созерцали поползновение половника к моей коленке. Интересно же, как половники ползают, ага. Черпак передвигался как гусеница, изгибая черенок. Жуть, драмзерх меня побери! — И стоило волноваться? Может, он в кустики отползал по нужде…

— Миточка, ты серьёзно? — разумно не поверил мне ТоннаЭля.

— Пфе. Нет, конечно. Все ушли, вот он и пополз, по сторонам не глядя, а «не глядя», потому что зрение отсутствует. Суши его теперь, он где-то лужу пробороздил. А то приползёт ко мне ночью такой мокрый и грязный, брр…

На этот раз ночевать в лесу мне почти понравилось. Комары, конечно, покусали, но почему-то не так сильно как в первую ночёвку. Объелись, что ли? Короедовне, кстати, эти «новые существа» совсем не понравились.

Утром опять искали Нарика, но нашли быстро. След остался заметный. Половник обнаружился в той же луже, к которой ползал ночью. Всё-таки кое-что ему от стихии воды передалось — тяга к ней. Чует моя печенка, что этот волосатый ползун попортит нам нервы. Наверняка в суп залезет, если крышку котелка камнем не придавить. Или в чае искупается. А вот, пусть Лидорчик отвечает за его безобразия! Он его расчесал, он его назвал, ему и — ответственность нести.

Короче, утро в лесу оказалось не таким приятным, как вечер. Прямо с самого начала и оказалось.

Как сообщение о нашей спокойной ночёвке, в дупле остались две травинки и две ромашки. Немножко обидно. Это мы-то с Нифсой — ромашки?! Да мы как минимум — незабудки! Просто Наариэль не видел, как Нифса улыбается, и не слышал, как я с гномами ругаюсь! Один так даже записывал, чтобы не забыть. А меня — ромашкой… Терпеть не могу ромашки. Вечно они какие-то тлёй засиженные.

Наариэль шагал рядом с коляской, совершенно не предполагая, что пора бы уже и Лидорчику пройтись. Но Лидорчик опять с половником маялся. Волосатый гад то на плечо ему ложился, то в челюсть тыкался. Нервов на них не хватает!

— Дай ему какую-нибудь игрушку! Не видишь, что ли? Ему заняться нечем, — выдала я неожиданно даже для себя.

Короедовна вздохнула и посоветовала «не срываться на невиновных». Ответ на вопрос: «А кто виновные?» заставил задуматься — Наариэль и комары.

— Митавиа, — робко покосился на меня сосед по коляске, — а какую… игрушку?

М-да. Но не сознаваться же, что я просто так рявкнула.

— Ну… чайную ложку, например. Вдруг ему понравится?

Не знаю, как — половнику, а мне попытки Лидорчика очень понравились. Уж он и так, и эдак её прикладывал, и в черпак клал. Даже Короедовна развеселилась, хотя комариные укусы у нас с ней вместе зудели: «Миточка, отбери игрушку. Ещё немного, и у половника с ложкой дети будут».

— Лидор, бросай это дело. Выяснили: предметы твой уполовник не воспринимает, — сообщила я тоном экспериментатора. — Остановимся на привал, попробуешь завернуть его во влажную тряпку. Может, утихомирится? — и переключилась на Наариэля. — Уважаемый Тарноэр, а расскажите нам, как Вы попали под заклятие, что из себя представляет тот маг, и вообще… А то мы даже не знаем, с чем столкнемся.

Я таких больших глаз не видела даже у Лидорчика, когда соглашалась побыть его невестой.

— Митавиа, как Вы могли подумать!? Вас? На границу? Нет! Я сделаю всё возможное, чтобы нир Караен и Ясанна лично сопроводили Вас домой. Вас и сына Императора, — важно кивнул Лидорчику Наариэль. — Поскольку я жив, ни Ваш дядя, ни нир Караен ничем не обязаны Дому Синей Вязи. Наоборот! — Вдохновенно вещал страж-защитник, но я его уже не слушала.

Размечталась… Вот, значит, почему финансовый вопрос не стоял ребром. До Летарда можно дотянуть и без «золотого запаса». Разносолов, конечно не будет, но и с голоду никто не опухнет. До Лидорчика тоже дошла правда жизни — не будет ему подвигов. Принц уже сопел как рассерженный ёж. Во, попали!