Ну, в самом деле, как без ошибки распознать, что кроется за цветистыми словами любовных признаний? Не относятся ли они скорее к приданому невесты? А сама невеста, быть может, является не более чем неизбежным дополнением к своим деньгам? Как проверить, что чувствовал бы тот же самый человек, не будь у его избранницы ни гроша?

— Имей мой отец еще и сына, — рассуждала Вальда, — все было бы куда проще. Львиная доля наследства досталась бы моему брату, а я получила бы ровно столько, сколько необходимо для безбедной жизни.

Она решила, что если выйдет замуж, то постарается иметь побольше сыновей.

Уже в полусне девушка тихонько засмеялась:

— Сначала надо найти им отца.

— Каждый находит себе пару. Таков уж закон природы, — прозвучал откуда-то голос Пхури-Дай.

Вальда уснула.

Утро выдалось пасмурным и зябким. Едва рассвело, табор тронулся в путь. Горячий чай придал Вальде бодрости, приятным теплом разлился по телу. Из-за спешки пришлось пить его по-цыгански — из блюдечка. К чаю подали кукурузную лепешку, смазанную маслом. А тем временем Пхури-Дай уже взялась за поводья и двинула свою повозку вслед за повозкой барона.

Возделанные земли сменились влажной, болотистой местностью. На травянистых участках буйно цвели ромашки, клевер, синий касатик, разноцветные дикие гладиолусы. В тех местах, что меньше использовались для выпаса, пышно разрослась бирючина — вечнозеленое растение с узкими, темно-зелеными листьями.

Поражало и обилие птиц. Тут был настоящий птичий рай. Вальда впервые увидела сразу белых и пурпурных цапель, чернокрылых ходулочников, золотистых ржанок и множество другой болотной пернатой живности. «Все они недавно вернулись из жарких краев», — пояснила Пхури-Дай, поймав любопытствующий взгляд девушки.

— Я мечтаю увидеть фламинго, — сказала та, трепетно вглядываясь в гладь озер и надеясь заметить там нежно-розовое облако. Именно так, говорили ей, должна выглядеть стая этих редких птиц, которые во Франции водились только на территории Камарга.

Цыганский караван двигался все дальше и дальше, не делая даже обеденного привала. Правда, тетушке и ее гостье принесли неизменный чай и лепешки, намазанные чем-то вроде мясного паштета, очень вкусного, но из мяса какого животного — Вальда так и не сумела определить. Спросить же не решилась, опасаясь, что это окажется еж.

Показалась деревушка Альбарон, а когда ее миновали, глазам Вальды открылся Камарг, дикий и безлюдный — широкие, похожие на лагуны водные пространства, каменистые солончаки, бескрайняя саванна.

— Послушайте, тетушка, — неожиданно встрепенулась Вальда, — пожалуй, дальше я пойду сама. Уверена, что именно здесь я найду диких лошадей, которых хочу сфотографировать. А по окончании праздника в Сент-Мари-де-ля-Мер вновь присоединюсь к вам.

Ей показалось, что от этих слов старая цыганка испытала облегчение, хотя и не подала виду.

— От Альбарона до Сент-Мари больше двадцати миль, мадемуазель. Но если вам захочется отыскать нас там, наверняка найдется кто-нибудь, кто подвезет вас.

— Ну конечно, найдется. Спасибо за вашу доброту, уважаемая «тетушка». Возьмите вот это. — Девушка протянула ей сорок франков.

Но цыганка отвела ее руку.

— Между друзьями не должно быть денежных счетов. Ваша семья бескорыстно оказывает гостеприимство нашему племени, а вы путешествовали наравне с нами, как цыганка.

— Спасибо, — сердечно сказала Вальда. — Никогда не забуду, как вы меня выручили.

— Берегите себя, мадемуазель. Я помолюсь за вас Святой Саре. Буду просить, чтобы вы нашли то, что ищете, и были счастливы.

Старуха сильно натянула поводья, и пассажирка спрыгнула на землю.

Забрав мешок и камеру, она простилась и с молодой цыганкой, и обоз покатил дальше.

Некоторое время девушка стояла, глядя ему вслед, покуда дорожная пыль не заставила ее закашляться. Тогда она повернулась и зашагала по дороге на восток.

Путь этот, судя по карте, вел вдоль так называемого Коровьего озера, самой большой внутренней лагуны Камарга. Вдали паслось стадо черных коров, но оно ее не особенно интересовало. Берега лагуны населяло великое множество диких уток. Вальда узнала поганок, красноголовых нырков, чирков и шилохвостов. Увидела она и журавлей, а прямо перед ней перебежала дорогу ласка и скрылась в траве.

Путница продолжала бодро шагать вперед, пока вдруг слева не мелькнуло что-то белое. Она тотчас остановилась как вкопанная, затаив дыхание, и через несколько мгновений поняла, что не ошиблась. Несколько белых коней лениво паслись среди островков сырой травы и неглубокого, всего в несколько дюймов, болотца, больше напоминающего большую лужу.