Гобелен ее жизни не был соткан из одних лишь ярких нитей – были в нем проплешины от потерь, но лишь ярче проступал прекрасный узор.

И это произведение искусства создавалось не нитью и иглой, а долгом, мужеством и честью, щедро украшенными смехом и надеждой.