Принимала не со слезами, не с гневом. Принимала, потому что чувствовала: ей был преподнесен бесценный дар. Хотя этот дар был отнят так скоро, воспоминание о нем навсегда останется в ее сердце, и оно до конца жизни будет греть своим волшебным теплом.

– Прощай, моя любовь, – прошептала Лаура.

Тут утреннее солнце осветило лицо рыцаря и коснулось его губ тонким лучиком, порождая на губах улыбку. Да, рыцарь улыбнулся ей. Рыцарь с ней попрощался.

Мало того, что его корабль подожгли, так еще и его самого взяли в плен. Алекс предпочитал не вспоминать этот ужас и позор – граф Кардифф оказался в трюме французской плавучей тюрьмы.

Когда судно, на котором он был пленником, захватили союзники Англии, у него появилась надежда, но она вскоре угасла… Фридрих Прусский решил держать графа Кардиффа у себя в качестве заложника.

Алекс был зол на французов, еще больше – на пруссаков. Свое возмущение он высказал эмиссару Георга III. Этот тщедушный человечек занял столь высокий пост лишь потому, что был женат на дочери государственного секретаря.

Граф смотрел на эмиссара – тот лишь разводил руками и оправдывался – с нескрываемым презрением.

– Не знаю, что вы должны сделать, – подытожил Алекс, – но вы обязаны вытащить меня отсюда!

Пребывание во французской тюрьме пагубно сказалось на его здоровье. Хотя пруссаки относились к нему очень неплохо, он не желал злоупотреблять их навязчивым гостеприимством. Граф стал хромать еще сильнее, и к его многочисленным шрамам прибавились новые. Однако физические страдания не шли ни в какое сравнение со страданиями душевными.

Лейб– медик Фридриха, лечивший его, давал рекомендации и тщательно проверял, следует ли им пациент. Это продолжалось уже пять месяцев -пять мучительных месяцев, в течение которых Алекс каждый день молил Бога о том, чтобы поскорее вернуться домой.

Вот уже три месяца он чувствовал себя относительно здоровым и мог бы выдержать путешествие, только бы эмиссар короля поторопился и позаботился о его освобождении.

Черт возьми, ему не терпелось встретиться с женой.

Он верил, что Лаура не утратила надежду, и хотел побыстрее увидеть ее. Хотел увидеть ребенка и Хеддон-Холл. Но его свобода зависела от чьих-то переговоров – всего лишь от чьих-то слов.

Алекс мерил шагами комнату, любезно предоставленную Фридрихом в его распоряжение. Эта комната была просто-напросто тюрьмой, и лепной потолок, чудесные картины на стенах и дорогая мебель ничего не меняли. Алекс прекрасно знал, что у дверей постоянно дежурят двое вооруженных часовых – охраняют, так сказать, его покой и безопасность.

Он смотрел на тщедушного эмиссара и удивлялся… Неужели те, кто прислал его, дабы он уговорил Фридриха отпустить пленника, могли всерьез рассчитывать на такого посланника? Фридрих чувствовал себя преданным, и, черт возьми, его действительно предали: условия заключенного в Париже перемирия были таковы, что Пруссия оказалась обделенной. Да, его предали, и он решил отомстить – пусть по-детски, – захватив в заложники троих подданных его величества Георга III. А теперь этот похожий на мышку человечек будет пытаться вернуть англичан на родину. Странно, но эмиссар, оказывается, не знал о том, что, помимо графа Кардиффа, в плену находятся еще двое англичан. Относительно возвращения всех троих на родину он, как выяснилось, никаких распоряжений не получал.

В сердцах ударив по столу кулаком, Алекс разбил фарфоровую статуэтку.

– Вы можете связаться с Питтом? – Алекс протянул посланнику короля письмо, которое написал с большим трудом, – очки потерялись во время взрыва.

Вынудив Питта уйти в отставку, король лишил страну не только мудрого министра, но и блестящего дипломата. Питт сумел бы провести переговоры так, чтобы обе стороны остались довольны.

– Вот еще одно письмо, – добавил граф. – Прошу вас не подвергать его цензуре – это письмо моей жене.

Лаура… Господи, как она, должно быть, страдает! Эмиссар кивнул и проговорил:

– Я позабочусь о том, чтобы Питт получил ваше письмо. А также постараюсь освободить вас. Сделаю все, что смогу.

– Да уж, постарайтесь, – сквозь зубы процедил Алекс. Эмиссар поднялся со стула и уставился на пленника своими птичьими глазами-бусинами.

– Королю обо всем доложат, сэр, но вы должны знать: его величество Георг Третий не станет вести переговоры, если его будут шантажировать.

– Меня не интересует, как будут вестись переговоры! Вытащите меня отсюда!

Эмиссар молча кивнул и, попятившись к двери, исчез за ней.

Алекс посмотрел в окно. Боже, как он скучал по своим туманным, холодным и унылым холмам, как он скучал по Англии!

Но еще больше он скучал по жене.

Ему хотелось увидеть ее глаза – зеленые, как лесная чаща, как омытая росой трава. Эти зеленые глаза могли бы подарить ему душевный покой, могли бы излечить его душу от боли, помогли бы забыть о войне. Как он скучал по ее веснушкам – по этим нежным поцелуям солнечных фей. Как скучал по ее губам, по ее чудесной улыбке.