За горами Каменными Красными путешественники увидели «перевоз» — по-видимому, волок между Доном и Волгою, где было множество татар. Между Великой Лукой и горами Червлеными лежал «царев Сарыхозин улус». Ордынцы обступали там оба берега Дона. Потом был улус Бекбулатов с бессчетными стадами верблюдов, волов, отарами овец и косяками коней…

От гор Червленых пименовские струги пошли почти прямо на юг, потом повернули на юго-запад, и 26 мая 1389 года обитатели Таны, или Азака, «города фряжского и немецкого», встретили людей, впервые приплывших по Дону со стороны Москвы.

В те годы старостой италийских купцов в Тане был венецианец Пьетро Миани. Во всяком случае, позже, в 1395 году, во время нашествия Тимура, этот Миани хлопотал перед монголами о безопасности торговцев из Генуи, Венеции, Каталонии и Бискайи, находившихся в Тане.

В 1389 году в городе на Сурожском море было еще спокойно. Венецианцы под сенью своего крылатого льва перегружали на галеры шелк и пряности Востока, доставленные в Тану из Астрахани. Только вряд ли в то время Тана принимала товары из Средней Азии и Китая: на Великом шелковом пути кипела война.

Тимур сровнял с землей богатый Ургенч и приказал посеять ячмень на развалинах города.

Тохтамыш грабил и жег сырдарьинские города. Восстав против Тимура, он сразу же протянул руку к Сибири и прекратил выход драгоценной пушнины на караванную дорогу к Черноморью.

Пимен со своими спутниками, в числе которых мог быть и Родион Ослябя, перешли в Тане на морской корабль и отправились в Царьград. Туда они прибыли 20 июня 1389 года.

«…Приидоша к нам Русь, живущая тамо. И бысть обоим радость велия», — записал в своем дневнике участник поездки Пимена, любознательный Игнатий Смольнянин [46] .

Кто были эти русские обитатели Царьграда? Вероятнее всего, Пимена встречали торговые гости, вышедшие из Руси и на время связавшие свою судьбу с Византией. Вспомните, как Пам-сотник в далекой Перми рассказывал Стефану о вывозе северных соболей и куниц в Царьград.

Великая битва на Куликовом поле открыла прямую дорогу для русской торговли на рынках Византии.

Вместе с тем от внимания историков не ускользнула и такая примечательная подробность: после Мамаева побоища торговцы из арабских стран перестали посещать наш Север [47] .

Знаменитый Ибн-Баттута около 1354 года еще успел сообщить, какие бешеные деньги платили в Индии за горностаевый мех: четыреста динаров за одну шкурку!

С тех пор исторические источники молчат о проникновении арабов в Булгар и на кран страны Мрака.

Попробую сделать свою догадку. Мне как-то встретилось свидетельство о том, что на Куликовом поле видели нубийскихверблюдов. Выходит, что на стороне Мамая была верблюжья кавалерия из Египта! В таком случае Мамай заключал военный союз не только с генуэзцами, но и египетскими мамелюками. Каирские султаны, как известно, покупали рабов в Каффе. Трогательное согласие мамелюков с Мамаем может быть объяснено их взаимными корыстными целями.

После разгрома монголов на куликовских лугах Дмитрий Донской, узнав об участии египтян в Мамаевом нашествии, естественно, запретил арабским купцам поездки на Север. К этому у победителя Мамая были все возможности. Напомню, что в Булгаре был поставлен русский таможенный надсмотрщик, и до набега Тохтамыша вся Булгарская страна была в полной зависимости от Москвы. Вместе с тем усилились торговые связи Руси с Царьградом.

В то время, когда Пимен был там, в столицу Византии — возможно, сам по себе, а может быть, и вместе с Пименом — приехал русский торговый представитель, дьяк Александр.

«Аз диак Александр приходихом куплею в Царь-град», — обмолвился о себе этот видный чиновник великого князя.

Александр изучал и описывал Царьград. Его сведения были занесены в летопись.

Поездка Пимена на берега Босфора была увековечена одним примечательным рисунком, помещенным в «Летописи Остермана».

Вот Пимен плывет по Дону на тех самых трех стругах, которые шли на колесном ходу до донского берега. Пимен в белом клобуке сидит на втором струге; рядом с митрополитом находятся старец, весь в сединах, и два чернеца. Который из них Родион Ослябя? — невольно думаю я.

Но самое главное в этом рисунке — изображения зверей и птиц.

Вверху нарисована картина лукоморья. Каменные пласты постепенно переходят в высокие горы. На вершинах сидят соколы и кречеты. Явственно видны морские льды. Тюлени, медведи, олени с семиконечными рогами, еще какие-то лукоморские звери заполняют всю верхнюю часть рисунка. Над ними простерлись языки северного сияния. Это, вероятно, первое русское изображение полунощных стран!

Внизу, на юге, в свою очередь, нарисованы птицы, похожие на фламинго и лебедей. Две из них сидят парой, как Сирин и Алконост, на большом дереве.