– Воды… – простонал пленник.

Фляга ткнулась в опухшие губы, Прокруст сделал пару глотков.

– Я не приходил… меня нашли…

– Как?

– Я задолжал одному человеку… он дает легко и без залога… мне сказали… и я набрал тысячу сестерциев. Всякий раз оставлял расписки. А потом ко мне пришли и сказали… – Он перевел дыхание и, видя, что палач опять потянулся за куском металла, взвизгнул: – Я рассказываю… все как есть! Слушай! Слушай!

– Я слушаю… – отозвался палач.

– Так вот… мне сказали: или я возвращаю долг, или умираю в страшных муках, или буду красть детей – тех, на кого мне укажут… и за каждого долг будет снижаться… Но все не так получилось… На остаток росли проценты… и долг не уменьшался… почти совсем… Вот так всё.

– Нет, не всё, – ухмыльнулся палач и ткнул раскаленным обломком в другую щеку.

Подождал, пока визг стихнет, и добавил:

– Ты не сказал, как зовут доброго ростовщика.

– Эпиктет.

– Так зовут философа, чья слава растет день ото дня, как твой долг.

– Ростовщик тоже называет себя Эпиктетом. Только – Эпиктет Толстый. Или Сладкоежка… – Прокруст выдавил это имя с трудом. – Он очень толстый, и дом у него большой. В городе.

– Но есть еще и дом за городом?

– Не у него – а у его господина. А господина зовут Платон.

– Ну прям философский кружок. А Сократ там не появлялся?

– Про Сократа ничего не слышал. – Прокрусту явно было не до шуток.

– И где же расположено это поместье? Поместье Платона, имею в виду.

– Рядом с поместьем бывшего наместника Ахайи Нигрина. Это все… более ничего я не знаю.

И палач ему поверил. Он отвязал пленника от столба, и тот буквально рухнул ему на руки.

Пришлось взвалить Прокруста на плечо и оттащить назад в спальню. И хотя пленник вряд ли сам мог встать, на всякий случай ветеран привязал руки и ноги к деревянной раме кровати.

– Я уйду на пару дней… Следи за ним, – сказал он женщине. – Чтоб не сбег.

– А если сдохнет? – спросила Гермия.

– Пусть подыхает.

– Нам он более не нужен? – спросила женщина с надеждой. Ей очень хотелось самой перерезать горло этому парню.

– Погоди… нет. Мне кажется – он не все сказал. Пусть пока поживет. Смазывай раны, давай пить, корми. А сама готовься, завтра будет у нас одно важное дело. И запомни: нет ничего слаще мести.

– Я хочу найти Аристобула, – отозвалась женщина, – кем бы он ни стал. Даже если его продали в лупанарий. Когда я его обниму – радость моя будет слаще любой мести.

– Найдем, – пообещал ветеран.

– Тебе хватит денег, что мы собрали? – спросила женщина. Она была обстоятельна во всем.

– Я экономен, – отозвался бывший легионер.

Вилла Нигрина утопала в зелени и выглядела ухоженной, будто молодая женушка старого банкира. Принаряженная, с новенькими воротами. Секст постучал.

– Чего тебе? – высунулся смуглый привратник – выше Секста на целую голову и шире в плечах раза в полтора.

– Работу ищу… – отозвался Секст. – Я – ветеран. Вышел в почетную отставку, а денег – ни квадранта. Мог бы за еду охранять виллу.

Раб, решивший в первый момент гнать подальше попрошайку, глянул на жуткие шрамы, потом – на военные калиги – и передумал.

– Стой здесь, сейчас спрошу вилика – надобна ли ему твоя служба, – пробормотал привратник.

Он уже хотел закрыть ворота, но тут внутри послышался оклик:

– Громила, открывай ворота, осел, я еду в город!

В следующий миг ворота широко распахнулись, и шесть здоровенных носильщиков вынесли изящную лектику. Занавески были откинуты, и внутри сидела женщина ослепительной красоты. Лет ей было около двадцати трех – оливковая кожа, густые вьющиеся волосы, уложенные в сложную прическу с лентами из расшитой золотом ткани. Уроженка Востока, доставляющая удовольствия знатному и богатому римлянину. Рядом в лектике сидела миленькая девочка лет восьми. Кругленькое личико с мелкими чертами, бледные щеки. Девчонка покашляла в кулачок и виновато поглядела на старшую спутницу.

– А это еще кто? – спросила красавица, глядя на ветерана с любопытством – но без тени презрения или снисходительности, чего можно было ожидать от подобной красавицы.

– Отбою нет от бродяг, прекрасная Арсиноя, – пожаловался привратник.

– Ветеран Пятого Македонского Секст Молчун, ныне пребываю в нищете, – отрекомендовался тот, кого назвали бродягой.

Женщина окинула Секста внимательным взглядом.

– Что-то не похож ты на нищего. Упитан. И туника хотя и грязная, но не ветхая. – Женщина улыбнулась, гордясь своей проницательностью.

– Ну я не настолько нищ…

– И чего же тогда ищешь? Что можешь?

– Охранять тебя, прекрасная госпожа.

– Охранять? – Арсиноя на миг задумалась. – И скольких же ты сможешь побить?

– Если будет у меня оружие – троих одновременно.

– У них тоже будет оружие, – напомнила Арсиноя. – И очень грозное.

– Это неважно.

– Хорошо, поглядим. Только в лектике тебе рядом со мной и с Авидией – не место. Ступай за мной. И если правда то, что ты говоришь, – я найму тебя.