– Что правда, то правда… – кивнул преторианец.

Кука обошел красавца, которого держали в поводу сразу два конюха. Был он гнедой масти, с белой звездой во лбу и белыми носочками до колен. Ноги его были тонки, как у красоток, что танцуют, раздеваясь, на флорариях, и казалось, что жеребец не ступает по песку, а идет на цыпочках по мраморному полу.

– Падет после первого перехода, – вынес свой вердикт Кука. – Жаль, нет Сабазия, он бы тебе подсказал…

– Он же по ослам у нас был, а не по лошадям… – напомнил Приск. – Хаммар.

– Отличный конь для пустыни, на подобных скачут вожди племен, что живут в палатках, – сообщил продавец, потирая руки, будто замерз в этот теплый день. – И мне его продал один из таких вождей.

– Это был Лузий Квиет… – предположил Приск. Италийцы пользовались любой возможностью, чтобы отпустить шуточку в адрес темнокожего варвара, ставшего одним из императорских легатов, и поговаривали – Траян обещал его сделать консулом. Разумеется, шутили, когда Лузия Квиета не было поблизости. – Но жеребец в самом деле отличный.

– А, – махнул рукой Кука. – Твои сестерции – ты и трать. Но только запомни: я тебя предупреждал. Свое добро на горбу до самой Хатры потащишь, а то и дальше.

– Великолепный выбор, трибун, – растаял в льстивой улыбке хозяин жеребца. – Недаром гнедого кличут Ураганом. Это настоящий боевой конь – им можно управлять без узды – он слушается едва заметного движения… А еще может бить копытами врагов и кусать…

– Прям как человек… – насмешливо прищурился Кука. То, что конь горазд кусаться, – это преторианец уже понял.

Видя, что гнедой приглянулся римлянину, хозяин тут же велел его оседлать. Седло выбрал римское – с четырьмя луками, обтянутое красной кожей. А вот удила были куда мягче, чем использовали римские кавалеристы, зачастую в неумении и злости разрывая коню весь рот.

– Коли я тебя обманул, трибун, пусть беда падет на мою голову. Вернешься из похода, требуй с меня все деньги до последнего асса, если жеребец окажется не так хорош, как я тебе говорил.

– Ага… если вернется… и если тебя найдет… – довольно-таки громко прокомментировал Кука.

Хозяин сделал вид, что не замечает язвительных реплик. Вокруг них уже собралась кучка зевак – не каждый день увидишь, как римский трибун покупает себе коня. А значит, торговаться будут долго.

Приск тем временем все ходил вокруг красавца-гнедого, не решаясь вспрыгнуть в седло. Жеребца берегли – едва красавец навалил кучу, как тут же появился мальчишка-раб и собрал конские яблоки в корзину – чтобы навоз не набился гнедому в копыта. Загон же посыпали опилками да соломой.

– Выведите его вон туда на поле, – указал Приск. – Да установите мишень, – потребовал у хозяина трибун и указал – чтобы один из конюхов поставил старую корзину к столбу.

Урагана вывели, как было приказано, Приск вскочил в седло и, взяв из рук Куки заранее приготовленные дротики, погнал жеребца вперед. Скакун легко перешел в галоп, летел лихо, Приск метнул оба дротика точно в цель, но едва натянул повод, как жеребец тут же остановился.

– В самом деле чудесный конь… – согласился трибун с хозяином гнедого.

– Зачем он тебе, Гай? – покачал головой Кука. – Красив, не спорю. Но домой ты вернешься на своих двоих – не надо быть предсказателем, чтобы это предвидеть.

Приск повернул жеребца и подъехал к Малышу.

– Ну, что скажешь?

– Если тебе биться придется на мечах, – отозвался фабр, – такой конь подойдет. Невысок и легок в движениях. Да и против одного катафрактария выстоишь – Ураган от тяжелого конника увернется. – Он никогда (или почти никогда) не перечил Приску. Но прекрасно понимал, что покупку не стоит перехваливать – иначе не удастся сбить цену. – Вот только выносливость его сомнительна.

– Я клянусь… – взвился продавец.

– Какая бы цена ни была – дели натрое, от нее и торгуйся, – шепнул Кука старому товарищу.

– А ты какого выберешь? – спросил трибун у Малыша.

– У меня уже есть кобыла, немолодая, выносливая. Нового скакуна мне не надобно. Зачем зря монеты тратить? Мою долю отдай золотом. Яна дом коплю.

– И ты, Кука?

– Я пешком пойду, деньги сэкономлю.

– Э, так не пойдет! Мы все едем верхом. И еще придется для поклажи мулов взять! – возразил Приск.

– Еще и мулов покупать! Это ж настоящее транжирство…

– Адриан платит! – шепнул Приск.

Впрочем, торговцы и так поняли, что денежки у римлян при себе немалые, и разохотились задрать цену прям заоблачную.