Роджер сдержанно смеялся, но свои анекдоты придерживал, поскольку для нежных ушек Пенни, даже подогретых двумя «зелеными фонарями», они точно не были предназначены.

Неожиданно на освободившийся стул рядом с Роджером плюхнулась длинноногая малолетка в короткой юбке, уже крепко закинувшаяся электронным наркотиком.

С трудом наведя резкость сначала на бармена, потом на Вуйначека, она толкнула его в бок и сказала:

– Хочешь меня, урод?

– Простите? – переспросил Роджер.

– Пойдем в туалет, и получишь такое, о чем твоя старая вешалка никогда не слышала…

Несколько секунд замешательства, в которые провалился Роджер и Пенни, малолетка истолковала как сомнения ее избранника.

– Да ты чо, не веришь мне? Ну-ка, снимай штаны, урод, я тебе прямо здесь продемонстрирую!..

Остановить девушку было некому, полиция здесь отсутствовала, а охранники были заняты на танцевальной площадке, поэтому малолетка сдернула юбку и изящно отбросила ее длинной ножкой.

– Ну что, старушенция, отдашь мне парня или попытаешься встряхнуть своей дряблой задницей?!

Роджер не успел еще принять никакого решения, когда Пенелопа соскользнула со стула и, обойдя его, врезала головой в напомаженное личико малолетке, отправив ее в глубокий нокаут.

– Давай сюда бутылку крепкого! – заорала она опешившему бармену и, получив от него «ноль-семь» желтого рома, дернула Роджера за локоть. – Давай валить, Вуйначек, пока копы не набежали…

– Давай валить, – сразу согласился тот, все еще находясь под впечатлением ее удара головой.

Они взялись за руки и, выйдя из бара, принялись лавировать между танцующими парами на площадке. Пенни шла впереди, держа в свободной руке бутылку.

– А мне интересно, Вуйначек, что такого она хотела тебе показать, о чем я не знаю? – неожиданно спросила она, когда они оказались в холле, среди множества кресел, большую часть которых занимали обдолбавшиеся богатеи.

– Я не знаю, – честно признался Роджер. Он и не подозревал, что два «зеленых фонаря» – это много. В смысле, много для Пенелопы Кьюзак, сам-то он вполне контролировал ситуацию, в том плане, что не сливал в штаны и помнил, где туалет, а на улице – кусты и клумбы. Но, похоже, у женщин все было иначе, особенно у молодых и красивых.

Вскоре они оказались на улице, где все еще катился поток автомобилей, сжигая асфальт жесткими шинами.

– Ты знаешь, что такое секс с мужиками, Вуйначек?

– К счастью, нет, Пенни.

– Почему к счастью? – переспросила она. – Ах да, извини, пожалуйста!..

До Пенни дошел скрытый смысл ее вопроса, и она захохотала, сгибаясь пополам и открывая Роджеру секреты своего глубокого выреза на кофточке. Секреты были приятными и вполне ожидаемыми.

– Ты когда-нибудь пил ром прямо из горлышка?

– Никогда, – с готовностью соврал Роджер.

– Тогда давай откроем это и попробуем. Ты умеешь открывать эти пробки, а? На мой взгляд, сделать это невозможно.

Пенелопа вертела перед собой бутылку и не могла обнаружить ничего, кроме расплывчатой этикетки и пузырей внутри жидкости.

– Давай я попробую, – предложил свои услуги Роджер.

– Попробуй.

Достав ключ от своей квартиры, Роджер в несколько секунд свернул пробку и подал бутылку Пенелопе.

– Ну ты даешь! Просто фокусник!..

– Иногда случалось открывать и так, – улыбнулся Роджер, а Пенни тотчас запрокинула бутылку и стала пить прямо из горлышка.

Впрочем, на много ее не хватило, и Роджер подхватил бутылку, когда Пенни едва ее не выронила и принялась отплевываться.

– Вот это пожар, Вуйначек! Ты знал, что это пойло такое крепкое?

– Откуда, Пенни? – пожал плечами он и принялся отпивать свою дозу. Впрочем, скоро и он закашлялся – желтый ром оказался крепче, чем он думал.

– Я просматривала твои отчеты, Вуйначек…

– Зачем?

– Хотелось выяснить, что ты за маньяк такой – проходу мне не давал, ты не забыл?

– Увы. Сожалею об этом.

– Честно говоря, боялась даже лишний раз выйти из кабинета, чтобы тебя не встретить. В моих глазах ты выглядел полным уродом, ты в курсе? Ох и отрава… Но в башку ударило основательно, я как будто даже взлететь могу, представляешь?

Пенни раскинула руки и стала кружиться, глядя в небо.

– Не стоит этого делать, – остановил ее Роджер. – Не нужно кружиться.