Йон потянулся.

— Я, — сказал он. — Это я поцеловал Маргит. И… еще кого-то. Кажется, Розу…

Он вопросительно огляделся, остановил взгляд на Розе, но та опустила глаза и тихо покачала головой.

— Кого?

— Не знаю. До этой минуты я даже не знал, что целовал Маргит, пока она не призналась, но это была еще одна…

Неожиданно он замолчал, поняв, что той другой, кого он поцеловал, могла быть Лилиан, которая теперь лежала на полу, похожая на восковую куклу. Да, именно ее он и поцеловал…

Дюрель тоже понял это. Он подошел к Лилиан и стал разглядывать ее губы. По сравнению с лицом они были красными, как тюльпан: губная помада на них была лишь чуть-чуть смазана. Он повернулся к Йону, тот стоял с повисшими, как плети, руками.

— Вы боксер, у вас большие, крепкие руки, но вот целуете вы не так крепко…

Йон не ответил. Он только с ненавистью посмотрел на Дюреля, пальцы его медленно сжались в кулаки.

— Тот поцелуй, возможно, был платой в рассрочку за долг.

Женщина молчит, когда ее целуют, она не знает, что руки, которые обвили ей шею, таят угрозу, не так ли? — добавил Дюрель.

— Вы зашли слишком далеко, — прошипел Йон. — Вам лучше не намекать на мои руки и поберечься oт них. Вы правы лишь в том, что они большие и крепкие…

— Успокойтесь, — произнес Дюрель. — Значит, тот, другой поцелуй, был настоящим?

— Оба поцелуя были настоящими, — ответил Йон.

— Мог ли он быть тем легким прикосновением, которое почувствовала юная дама? — он показал на Керстин.

— Нет, — произнес Йон. — Это был настоящий поцелуй, затяжной. И с языком…

Маргит снова покраснела.

— Значит, это Йон поцеловал меня, — сказала она тихо.

Дюрель подошел к креслу, медленно опустился в него, положил одна на другую короткие, толстые ноги в светло-голубых, полосатых брюках и откинулся назад.

Все хранили молчание и выжидали. Стояли неподвижно, словно статисты в пантомиме, и пытались понять по лицу Дюреля, о чем он думает и что знает. Если ему действительно что-то известно, то скрывает он это неплохо.

А Дюрель сидел и изредка бросал на них испытующие взгляды. Потом так же не спеша, как и садился, поднялся, подошел к Керстин и посмотрел на нее почти с состраданием.

— Тот, кто прикоснулся к вашим губам, и есть убийца, — сказал он тихо и дружелюбно, с привычным ударением на каждом слоге. — Помогите разоблачить его. Вы-то догадываетесь, кто он. Вспомните! Вы ведь знаете его губы! Не так ли!.. Припомните..

Керстин снова почувствовала слабость, в глазах се потемнело.

«Только не падать в обморок, — приказала она себе мысленно. — Не падать в обморок!

— Как вы думаете, осталась ли у него на губах помада? — спросил Дюрель.

— Не знаю. — Керстин била дрожь — Он едва прикоснулся…

Йон зажег сигарету, дым попал на Керстин, она закашлялась.

Як предложил ей леденец. Дюрель пошел по кругу, внимательно всматриваясь в губы молодых парней. Он шел так близко, что те невольно отшатывались. Напротив Кая он остановился.

— У вас что то красное на губах!

— Ну и что? — парировал Кай.

— Где ее сумочка?

Роза протянула Дюрелю сумочку Лилиан. Он отыскал помаду, сравнил с помадой на губах Кая. Цвета не совпадали.

— Покажите вашу, — попросил он Кeрстин.

Девушка взяла с дивана сумочку, протянула инспектору. Помада недорогая, часто встречающегося цвета. Дюрель поднес ее к губам Кая.

— Пожалуй, эта? Цвет тот же!

— И у меня такая же, — робко вставила Эльси. Она достала помаду и показала ему…

— Но ведь вы не целовались?

— Во время игры — нет. Но Кай целовал меня сегодня… раньше, вечером… Много раз Кай и я…

— Вы могли сказать об этом сразу, — буркнул Дюрель, отойдя к окну, закрыл створки, задернул шторы; у двери в холл задержался.

— Эй, вы там, погасите сигарету, — потребовал он.

Йон подчинился.

— Встаньте, как вы стояли, когда она упала. Теперь вы снова будете участвовать в игре, мы повторим все сначала.

Короткая пауза, а затем резкое: