Да что там всякая мелочовка – мальчик не боялся даже Новака!

И что-то в чертах его лица и во взгляде было неуловимо знакомое, будто Новак раньше видел этого пацана, хотя они, конечно, никогда не встречались.

– Это… а? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь и не уточняя, что именно имеет в виду. Те, кто нужно, услышат и поймут. Он всегда скрупулезно подбирал персонал, и работники ни разу не подводили Новака. Сегодняшний прокол с операцией по уничтожению Края и его семьи – досаднейшее исключение из правила, которое давно уже стало аксиомой.

Тощая переломилась буквой «г» и сообщила:

– Только-только товар доставили. Безобразничает. Сбежал. Словили.

– Как зовут? – лениво поинтересовался Новак.

– Инвентарный номер три тысячи сто сорок два дробь… – тотчас затараторила низкорослая толстуха.

– Отставить, – оборвал ее Новак. – Я спросил: как его…

Не дождавшись повторного вопроса – время босса на вес золота, – толстуха выдала по памяти, не сверяясь с планшетом, извлеченным из кармана юбки:

– Патрик Максимович Краевой.

– Что?.. – Новак, верно, ослышался. Хотя раньше с ним звуковых галлюцинаций не случалось.

– Патрик Максимович Краевой, – послушно повторила толстуха.

Каланча подтвердила слова товарки:

– Сын известного сталкера Макса Края. Прикажете убрать? Вместе с сотрудницей, которая доставила нам это недоразумение?

От строя дамочек отделилась – выпала из него – та еще дама-лошадь с гривой, обмотанной вокруг башки. Скорчив скорбную мину, она принялась срывающимся голосом оправдываться, клясться в вечной лояльности и преданности общему делу, божилась, что впредь такое не повторится… Новак ее не слушал. Он смотрел на мальца, которого синоби поставил ногами на пол и развернул лицом к боссу, и думал о том, какой же он, сукин сын Новак, счастливчик. Наверху, в кущах или что там у них, его любят, ему благоволят и всячески помогают. Он выжил в беспределе окраин ЧЗО, среди лютого зверья, едва похожего на людей, и сам стал матерым хищником, способным кого угодно растерзать. Он выскользнул из облавы после предательства Края, и сумел наладить бизнес заново, и заработал оглушительные бабки. И после всего этого – вот еще презент: отпрыск заклятого врага!..

– Довольно, – оборвал он причитания «лошади». – Ваши комиссионные увеличиваются втрое. Отныне именно вы будете представлять мои интересы в Вавилоне.

От счастья дамочка едва не рухнула в обморок. Вот из таких бабенок и получаются самые надежные работники, ради хозяина способные к кому угодно втереться в доверие, заманить ребенка конфеткой и потом переправить в особый детский дом, где киндер-сюрпризу – лучше бы симпатичному – подыщут нового папочку, часто – урода редкостного.

Новак поманил синоби пальцем, и тот живо подтащил к хозяину светловолосого мальца.

– Говори, – велел бывший капитан ОМОНа гвардейцу.

– Не мальчик – шайтан, понимаешь! – глаза у синоби были по-азиатски раскосыми. – Я в подвале его взял. Хозяин, в том самом подвале.

Новак напрягся.

Только теперь он узнал того, кто умело замаскировался под синоби. Это был особый воин.

– Шайтан, не ребенок! Он замок открыл. Как открыл? Молчит, не сказал. Маленький такой – открыл. И прошел все. Нигде не влез. В темноте прошел. Шайтан, понимаешь!

– Это точно сын Края. Теперь у меня нет сомнений. Ну здравствуй, Патрик Максимович. – Новак попытался улыбнуться. Как обычно, из этой затеи ничего не вышло. – Рад тебя видеть.

– А я тебя – нет, – ребенок смотрел на бывшего мента с неприязнью.

Все вокруг – со страхом, а он – с неприязнью. Это нервировало. Это было неправильно.

У тощей каланчи зажужжал телефон, она поднесла его к уху, после чего доложила:

– Колонна на подходе. У нас две минуты.

Обстановка сразу стала напряженной, предельно деловой.

– Работаем, – кивнул Новак. – Мальчишку пока к остальным, но в зал не выводите. И глаз не спускать!

Все сразу пришло в движение, раздались команды, снаружи за стеклянной стеной вестибюля врубились дополнительные прожекторы, заиграла негромкая, но торжественная музыка.

Заметив, что у мальца в руке зажата игрушечная машинка – почему без колес? – Новак пообещал:

– Мы с тобой еще поиграем, Патрик Максимович. И для одного из нас это будет последняя игра.

Малец, светловолосый, как его мать, наконец улыбнулся:

– Точно! Последняя игра!

Во двор детдома въезжала кавалькада из черных лимузинов и роскошных спорткаров, охраняемая двумя БМП и парой Т-84. В хвосте колонны пристроилось обшарпанное такси.

Слонопотам – животное, в сущности, терпимое и в меру опасное.

Если у него в голове сквозная дыра диаметром с мяч.

Или, скажем, ему отпилить рога-бивни и выдрать из пасти клыки, а потрошеную тушку набить опилками и сжечь, а пепел развеять над океаном. Северным Ледовитым.