– То есть? Что значит – наш? – не уловила Милена.

– То и значит, что именно тот, который нам нужен! – я прямо-таки воспрянул. Одно дело – идти по воле случая незнамо куда, а другое – перемещаться во имя благородной цели согласно верному направлению.

– Но как он тут… ведь разлом… по воздуху, что ли? Макс, ты как себя чувствуешь? – Милена приложила себя ладошкой по плечу, размазав укусившего ее комара, а потом дотронулась до моего лба. – Голова сильно болит, да?

Я пропустил оскорбление мимо ушей. Блондинка, что с нее взять?

– Любимая, наша «коробочка» по воздуху не летала. С чего ты решила, что по Полигону всего один бэтэр может кататься? Тот, за которым мы пошли, был не наш. А этот – наш. Ясно?

– А с чего ты решил, что…

– А вот с чего, – я посветил мобильником на груду тряпья, висевшую на кусте шиповника неподалеку от задвоенного следа БТР-80. Как я и думал, тряпье оказалось тремя черными балахонами – такими же, как те, в которые были одеты грабители банка.

Один балахон натянула на себя Милена, второй – я, а третий мы порвали на лоскуты и обмотали ими ноги. Не от кутюр, конечно, наши новые прикиды и подобие обувки, но это лучше, чем ничего.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло. Да, Край?

– Это ты о чем, любимая?

– Если б мы не угодили под воздействие прибора, если б не погнал нас тот громадный мутант… Макс, мы бы тогда пошли по ложному следу.

Не теряя больше времени, мы двинули по следу верному, попутно не забывая высматривать подходящее укрытие на ночь.

Подул сильный ветер и быстро разогнал тучи, так что все вокруг осветили звезды в компании с полной луной. Удача явно не хотела с нами расставаться – четверть часа спустя мы обнаружили заброшенную ферму. Ну да, в пределах Полигона иных, то есть не заброшенных, просто быть не может. Я бы удивился, обнаружь мы коров или еще какую одомашненную живность в отгороженных стальными решетками загонах. Загоны эти тянулись справа и слева вдоль центрального прохода. Пол в них был толсто засыпан давно уже сопревшей соломой. Изнутри нештукатуреные стены были обшиты досками поверх утеплителя. Люди могут мерзнуть, если хотят, а скотине нужны комфортные условия… Короче говоря, одноэтажное кирпичное здание, крытое ржавым профнастилом, показалось мне вполне надежным укрытием. Уж лучше тут, чем снаружи.

– Здесь и переночуем, – предложил я, обойдя ферму и обнаружив запасной выход, изнутри заваленный бидонами, а снаружи запертый навесным замком.

Милена не возражала. Она быстро соорудила из соломы подобие гнезда, в котором, укрывшись соломой же, удивительно быстро заснула. Я же, чтобы обезопасить нас от вторжения извне, перетащил все бидоны к двери, через которую мы вошли, – на ней не только замка, даже засова не было. Вроде основательно получилось. И все же печальные думы одолевали меня. Не факт, что при полном параде мы долго протянули бы, но без экипировки нам точно не выжить… Я взглянул на Милену. Сейчас бы бундесверовских спальников пару… На складе Гамбино пара штук была, но я не сообразил захватить, Милена тоже. Неужели подсознательно мы не рассчитывали дожить до ночевки? Да и прихвати мы спальники, они достались бы слонопотаму и банде сурикат.

Я сел на солому рядом с женой, намереваясь нести дозор до утра. Однако меня тут же сморило, устал сильно…

Вдруг я поймал себя на том, что бодрствую уже какое-то время, но вставать не спешу, лежу себе просто и покусываю нижнюю губу.

Я тут же прекратил себя обгладывать.

Но вскоре понял, что непроизвольно отбиваю ритм ладонью, покрытой сетью рваных шрамов, тихо постукиваю по корпусу трофейного мобильника. Полная луна – огромная, серебристая – бередила душу не только зверью, с надрывом вывшему и по-шакальи хохотавшему неподалеку.

Мне будто за шиворот родниковой воды плеснули.

Сердце тревожно забухало в груди. Тело почувствовало опасность быстрее, чем я осознал: что-то не так. Тихонько, чтобы не разбудить Милену, – мало ли, а вдруг просто нервы разыгрались? – я разобрал баррикаду из бидонов и выскользнул за дверь. Чуть пригнувшись, осторожно двинул вдоль здания.

До утра всего ничего осталось. Было неожиданно зябко, пар шел изо рта. Демаскируя, при каждом шаге шуршала ткань обмоток на ногах.

Свернув за угол, я перестал дышать.

Неподалеку от входа, раскинув руки, лежал человек.

Луна освещала его бледное безжизненное лицо. Точнее – ту часть лица, которую не прикрывали маска респиратора и очки-гогглы. Молодой совсем парнишка, не старше двадцати, как мне показалось. На шее две веревки непонятного назначения. Удавки, что ли?..

Я осторожно двинул к нему, продолжая разглядывать.

В каждом ухе у парня по два кольца, сделанных из арматурных прутков. Как только мочки не оторвало?.. На голове с помощью сложной системы ремешков удерживаются рога то ли коровы, то ли антилопы.