Отправившись рвать терн в тот день, он обрел свободу, но чтобы понять это, Майклу понадобился не один год. Он затеял тихий мятеж, признав, что ненавидит ремесло садовника, – единственное, которому его обучил отец. Я освободила его от обязанностей в усадьбе Балбарроу и разрешила ему, как и раньше, жить в бывшей конюшне – просто так, ни за что. Благодаря тем скудным сбережениям, которые его отец забыл – или просто не успел – спустить, Майкл смог купить большой мотоцикл и тент размером с нашу кладовую. В первый год он сдал тент Джефферсонам для проведения рождественского угощения, потом Либерал-клубу для какого-то их ежегодного собрания, потом Езел Фелпс из дома привратника, которой хотелось создать более тепличные условия для престарелого Стэна. После этого он приобрел другой тент, побольше, затем третий – уже размером с наш кабинет. Все следующее лето он сдавал их напрокат под различные мероприятия и вечеринки в соседних деревнях Сакстон, Бродхэмптон и Селби.

Я готова поклясться, что никогда не замечала у Майкла никаких признаков стратегического мышления, хитрости или деловой хватки, но сейчас у него уже шестнадцать тентов и шатров – просто огромных, таких, как наши зал и библиотека, вместе взятые, – а также все необходимое для проведения любых церемоний, от свадеб до похорон. Майклу в жизни недоставало только одного, того, чего он никак не мог получить, – любящего отца. Он по-прежнему живет в конюшнях, по-прежнему ездит на своем мотоцикле и по-прежнему выглядит так, словно постоянно работает в огороде, – но я-то знаю, что он самый богатый человек в деревне. Его покойная мать любила бы его и посмеивалась бы над ним одновременно, но он никогда не добился бы того, чтобы его отец им гордился.

У своих дружков-байкеров он приобрел семена марихуаны, а умение ухаживать за растениями отец вбил ему в голову еще в детстве, и теперь он использовал оставшиеся оранжереи, обнесенные стеной, для выращивания своей знаменитой дури – именно так он называет эту траву. Как и я, он живет один, и хотя я не осмелилась бы назвать эти отношения дружбой, нас с Майклом нечто связывает. Время от времени – раза два в месяц – он навещает меня: приносит продукты, забирает мусор, латает дом, очень кратко пересказывает деревенские новости, а также при необходимости пополняет мои запасы его личной марки лечебной травы.

Когда Виви во второй раз послала Артура в Балбарроу, он неожиданно позвонил со станции в Крюкерне за полтора часа до того, как должен был прийти его поезд. Я еще не была готова к его визиту. Я уже приняла долгую ванну и отмылась дочиста, но еще не успела почистить картошку на ужин и не расставила по-новому сухие цветы в его комнате. Отложив вазу и букет, я взяла из мешка несколько картофелин и бросила их в раковину. К счастью, в доме было более-менее убрано: в последнее время я посвящала работе по хозяйству намного больше времени, чем мотылькам, – к немалому разочарованию Клайва.

Одной из крупнейших моих ошибок в жизни стало то, что я не рассказала тогда Клайву о Мод. Если бы я сделала это, он, возможно, придумал бы что-нибудь до того, как события вошли в неконтролируемую стадию. Я даже не знала, понимает ли он, как много она пьет. Само собой, он видел ее пьяной, но знать, до какой степени она деградировала, он никак не мог. Тогда я старалась избегать этой темы в разговорах с ним, а потому мне можно было не притворяться, что я ни о чем не догадываюсь. Мод всецело на меня полагалась.

Остановив «Честер» у вокзала, я увидела, что Артур дожидается меня у входа. Пассажирское сиденье было занято коробками и приспособлениями Клайва, и Артур сказал, что разместится сзади, лицом назад, а сумку положит на колени.

– Извини, что заставила тебя ждать, – сказала я.

– Ничего страшного. Это ведь я приехал слишком рано! – громко сказал он, перекрикивая рокот вновь заработавшего мотора «Честера». – Как дела?

– Все готово! – крикнула я в ответ. – Я уверена, что на этот раз мы подобрали время правильно.

– Что?

– Я уверена, что мы подобрали время правильно! – завопила я, слегка повернув голову, но не отрывая глаз от дороги. – Может быть, на этот раз у нас все получится.

В зеркало заднего вида я увидела, что Артур неловко изогнул шею посреди всех этих химических принадлежностей, которыми была набита машина, и пытается посмотреть на меня.

– Я просто спросил, как у тебя идут дела, – хихикнул он.

Наши глаза в зеркале на миг встретились, но я тут же отвела их и стала смотреть на дорогу.

– Вирджиния… – уже серьезным тоном начал он.

Наверное, таким тоном обычно сообщают, что больше не желают с вами встречаться. Мне захотелось повернуть зеркало: мне казалось, что Артур сидит совсем рядом со мной.

– На это может уйти несколько лет, – продолжал он.

Его слова слегка напугали меня.

– О нет, я думаю, у нас все выйдет намного быстрее, – ответила я, не поворачивая головы.

Мне никогда не приходило на ум, что наши запретные встречи могут длиться сколь-нибудь долго. Кроме того, я даже не задумывалась о том, что они, возможно, перестанут быть столь же формальными и деловыми, что мы можем узнать друг друга лучше и у нас сложатся некие отношения, даже дружба.