Нарцисс на минутку задумался.

– Это тот гигант? Тот самый, от которого ты спас Нерона?

– Он самый.

– Значит, это Цестий! – со значением произнёс Нарцисс. – И какая связь между ним и этим складом?

Катон рассказал, как он засёк этого человека и проследил его через весь Рим, и что, как оказалось, тот знаком по крайней мере с одним членом гильдии торговцев зерном.

– Более чем вероятно, что именно Цестий стоит за этой попыткой установить контроль над всеми поставками зерна, – заключил он.

Нарцисс почесал щёку.

– Но для этого нужны огромные суммы денег! Уличные бандиты живут неплохо, но им потребовалось бы по меньшей мере несколько лет, чтобы собрать сумму, достаточную и необходимую для закупки всего поступающего в город хлеба. И, мне кажется, есть только один источник, из которого они могли её получить.

– Ага, – кивнул Катон. – Украденное серебро.

Септимий прокашлялся.

– И это означает, что Цестий работает на Освободителей.

Нарцисс бросил на него ледяной взгляд:

– По всей видимости, да. Цестий – ещё один враг, которым мы должны будем заняться впоследствии. А пока что вам двоим надлежит заняться центурионом Лурконом. План какой-нибудь уже составили?

– Ничего сложного, – ответил Макрон. – Мы проследим за ним, дождёмся, пока он будет один, а потом проведём с ним беседу, тихо и мирно, если получится. Если это не сработает, тогда стукнем его по башке. В любом случае мы притащим его сюда и передадим Септимию. А потом уже твоя очередь держать его взаперти, пока мы не сделаем своё дело.

Императорский советник с минуту смотрел на Макрона, прежде чем ответить.

– Блестяще придумано! – сказал он саркастическим тоном. – Просто блестяще! Какая радость узнать, что в армии всё ещё можно найти таких первоклассных стратегов!

– Это сработает, – кислым тоном сказал Макрон. – А это всё, что нам нужно.

– Ну что же, тогда постарайтесь, чтобы ваш план удался. – Нарцисс тяжко вздохнул. – Боюсь, у нас совсем не остаётся времени, ребята. Должна быть какая-то причина, по которой наши враги хотят, чтобы Луркон исчез. Это не просто проверка вашей лояльности. Они явно готовятся нанести удар, я уверен. Кстати, Освободители – не единственная угроза, перед которой мы оказались. Гладиаторский спектакль, задуманный императором, на какое-то время отвлечёт толпу. Но если вскорости мы их не накормим, толпы народа обрушатся на нас, как голодные волки, и разорвут Рим на куски.

На город опустились сумерки и окутали его саваном из полупрозрачного тумана, когда центурион Луркон покинул преторианский лагерь и направился в город. Он был одет в толстый синий плащ, и лишь мягкие кожаные сапожки, голенища которых доходили ему до середины икр, указывали, что это человек достаточно высокого положения. Некоторая выпуклость на бедре демонстрировала, что он вооружён; одинокие грабители и небольшие банды разбойников представляли собой серьёзную опасность, особенно в тёмных переулках и боковых улочках Рима.

Макрон и Катон следовали за ним, держась на изрядном расстоянии. Вернувшись в лагерь после встречи с Нарциссом, они не спускали глаз с квартиры центуриона, дожидаясь, когда он выйдет. Один раз он вышел – сразу после полудня – одетый в свою военную тунику, и ненадолго заглянул в штаб. Позднее, когда начало темнеть, он вышел снова, уже в плаще, готовый отправиться в город на вечерние развлечения. Катон и Макрон последовали за ним шагах в пятидесяти позади. Подобно Луркону, они тоже были вооружены, а Макрон ещё прихватил с собой кожаный сап – тяжёленький мешочек, набитый песком и мелкой галькой.

Центурион Луркон неспешным шагом спустился с холма, даже не потрудившись ни разу оглянуться назад, пока шёл по тёмным улицам. Вокруг ещё толкалось множество людей – вполне достаточно, чтобы два солдата не привлекали к себе внимания, но не слишком много, чтобы Луркон сумел затеряться в толпе и пропасть из виду. Он держался подальше от основных городских магистралей, видимо, рассчитывая избежать неудобных ситуаций, встретившись с патрулём или наткнувшись на пропускной пункт, поставленный караульной стражей.

Так они шли за ним до самой Субуры. Тут Макрон тихо заметил:

– Не могу себе представить, чтобы Луркону захотелось проводить время в этом гнилом отстойнике. Конечно, у него вполне могут оказаться дурные, низкие вкусы, а также друзья, которые эти вкусы разделяют.

– Думаю, найдётся немало молодых повес, кто получает удовольствие от валяния в трущобной грязи, – ответил Катон. – Или же он идёт по какому-то конкретному адресу.

Пройдя ещё немного, центурион внезапно резко свернул в переулок направо.