– Ты хочешь, чтобы я написал отцу?..

– Конечно же, нет, глупый! – Дженни, казалось, была глубоко возмущена подобным предположением. Она скорее согласилась бы, чтобы Билл пошел мести улицы или убирать общественные туалеты. Все, что угодно, только не работа в семейной фирме Суитов. Там родственнички съедят его живьем. А если даже не съедят, то он все равно изменится и перестанет быть похожим на того Билла, которого она знала и любила.

– Я имела в виду твой приход в Вайоминге. – Она намеренно сказала «твой», чтобы подтолкнуть его к единственно возможному решению. – Здесь мы все равно ничего не найдем, по крайней мере в ближайшие лет пять, а они уже давно уговаривают тебя приехать. Соглашайся!

Насколько она знала, в Вайоминге Биллу предлагали не только хорошее содержание, но и уютный домик рядом с церковью, так что им не придется даже снимать жилье. Единственная причина, по которой Билл уже дважды отверг это предложение, заключалась в ней самой, и все же Дженни произнесла решающие слова, даже не поразмыслив над ними как следует.

Впрочем, если бы она задумалась, стала взвешивать все «за» и «против», то, скорее всего, так и не осмелилась бы их вымолвить, хотя в глубине души твердо знала: в сложившейся ситуации это единственно верный шаг.

В первые несколько секунд Билл смотрел на Дженни такими глазами, словно она вдруг сошла с ума, потом опустил взгляд и покачал головой.

– А как же ты? – проговорил он глухо, и его лицо исказилось гримасой страха. Билл решил, что Дженни его бросает. – Ты со мной поедешь?

– А как же! Конечно, поеду. Что я буду здесь делать без тебя?

– Ну, заниматься своей модой, например, – пошутил он, пряча рвущуюся наружу радость.

Дженни вздохнула:

– Я люблю свою работу, люблю то, что я делаю, но тебя я люблю больше. В тебе – вся моя жизнь. – Она всегда это знала, но с особенной остротой Дженни почувствовала, что значит для нее Билл, когда едва не умерла. Он так о ней заботился, так переживал… Дженни не сомневалась – это его любовь помогла ей выжить.

– Но как же ты, Дженни? Ведь не можешь же ты все бросить и переехать в Вайоминг. Это будет несправедливо по отношению к тебе. Я… я тебе просто не разрешу!.. Ты потратила почти пятнадцать лет, чтобы добиться того, что у тебя есть. И отказаться от всего… Это было бы неправильно!

Дженни слегка улыбнулась – ей нравилось, что Билл так хорошо ее понимает и так за нее волнуется.

– Я не собираюсь совершать никаких необратимых шагов, не собираюсь ни от чего отказываться, – пояснила она. – Для начала я возьму что-то вроде отпуска, скажем, на год или около того. Посмотрим, как все будет складываться, да и на новом месте надо обжиться. Вдруг нам там не понравится?

Они оба знали, что даже годичный отпуск – дело довольно рискованное. За это время Дженни могла потерять клиентов, могла даже «выпасть из обоймы». Большинство модельеров, особенно из числа знаменитостей, требовали постоянного внимания к себе, к своим работам и замыслам, и именно поэтому Дженни достаточно плотно работала с ними даже в межсезонье. Заочные консультации, которые она могла давать им из Вайоминга, вряд ли решат проблему; знаменитым кутюрье требовалось ее личное присутствие, пусть даже зачастую в нем не было особой необходимости. Такие клиенты наверняка отказались бы от ее услуг, если бы Дженни заявила, что впредь будет консультировать только по телефону или по почте, однако молодые дизайнеры вполне могли на это пойти. Дженни даже считала, что им будет полезно поработать самостоятельно, не полагаясь на нее в каждой мелочи. Кроме того, она считала, что за год ее вряд ли успеют забыть, и не сомневалась, что в случае возвращения в Нью-Йорк она без клиентов не останется.

– Думаю, мы должны попробовать, – добавила Дженни. – Ничего особенного мы не потеряем, а приобрести можем многое. Кроме того, мне кажется – Вайоминг гораздо лучше подходит для того, чтобы зачать и выносить ребенка. Здесь, в Нью-Йорке, мне покоя не дадут – я так и буду носиться с консультации на консультацию, пока не свалюсь. А в Мьюзе жизнь куда спокойнее, не так ли?.. Нет, Билл, я считаю, мы должны попытать счастья. Быть может, на новом месте у нас все получится!..

Пока она говорила это, в ее глазах стояли слезы, но она пыталась улыбаться, и Билл сумел по достоинству оценить жертву, которую она приносила ради него, ради их любви, ради ребенка… А Дженни действительно считала, что раз она любит Билла, то должна поступиться своими интересами. В конце концов, он с самого начала старался сделать все так, как лучше для нее, и не его вина, что в Нью-Йорке не нашлось ни одной вакансии священника, которую он мог бы занять. Теперь была ее очередь сделать что-то для Билла, и она хотела это сделать. Кроме того, Дженни – как она только что сказала – не собиралась принимать никаких необратимых решений. Она всегда сможет вернуться, если на новом месте что-то пойдет не так.

– Это очень великодушно с твоей стороны, Дженни, – ответил Билл. – И все-таки я пока ничего не буду им отвечать. Давай ты еще раз как следует подумаешь, а потом скажешь мне окончательно, договорились? – добавил он серьезно. – И еще: я не стану ловить тебя на слове и настаивать, если ты в конце концов ответишь «нет». Может быть, у тебя сегодня был не самый удачный день, вот ты и решила все бросить и уехать куда-нибудь подальше. У каждого бывают такие дни, когда мнится, что все надоело, но… Так дела не делаются. Подумай хорошенько, ладно?

Он говорил серьезные, правильные слова и при этом смотрел на нее с такой надеждой, что Дженни не выдержала и, крепко обняв его за шею, расхохоталась.

– Мне ничего не надоело, а главное – мне не надоел ты! Неудачный день здесь ни при чем, просто у меня замечательный муж, и я хочу, чтобы он был счастлив. В любом случае ты имеешь право хотя бы попробовать жить так, как мечтал, а я, твоя верная жена, не могу тебя оставить. Кто знает, быть может, мне даже понравится в этом твоем Мьюзе?!