Он позвонил Джону Долтону, а Джон связался со специалистом по заболеваниям внутренних органов Грегом Феллертоном. Феллертон не участвовал в Программе, но был перед Джонни Ди в долгу. Дэн не знал, в чем тут дело, и не слишком этим интересовался. Интересовало его то, что в тот же день Билли Фриман оказался на смотровом столе в кабинете Феллертона, который практиковал в Льюистоне. От Фрейзера до Льюистона было семьдесят пять миль, и Билли дулся на Дэна всю дорогу.

– Ты уверен, что тебя беспокоит только несварение? – спросил Дэн, когда они уже заезжали на небольшую стоянку перед клиникой Феллертона на Пайн-стрит.

– Уверен, – ответил Билли, но потом с неохотой добавил: – В последнее время стало немного хуже, но все равно я прекрасно сплю по ночам.

Лжец, подумал Дэн, но ничего не сказал. Он знал, с каким упертым сукиным сыном ему придется иметь дело.

Дэн сидел в приемной и листал журнал «ОК!» с фотографией принца Уильяма и его очаровательной, но слишком тощей невесты на обложке, когда из-за двери кабинета в конце коридора донесся отчаянный крик боли. Через десять минут Феллертон вышел и присел рядом с Дэном. Бросив взгляд на обложку журнала, доктор сказал:

– Этот парень, может, и наследник британского престола, но к сорока годам все равно будет лысым как бильярдный шар.

– Да, похоже, вы правы.

– Разумеется, я прав. Судьбами людей правит генетика. Я отправляю вашего друга в центральную больницу штата Мэн на компьютерную томографию. Хотя заранее знаю, что она покажет. И если я прав, завтра утром мистеру Фриману предстоит встреча с хирургом и небольшая операция.

– Что с ним такое?

Билли как раз шел к ним по коридору, застегивая пряжку на ремне. Его загорелое лицо приобрело болезненный землистый оттенок и блестело от пота.

– Он говорит, что у меня пузырь в аорте, как вздутие на автомобильной шине. Только шины не орут, если ткнуть в них пальцем.

– Аневризма, – сказал Феллертон. – Конечно, нельзя исключать и опухоль, но я так не думаю. В любом случае время крайне дорого. Эта хреновина уже размером с шарик для пинг-понга. Очень хорошо, что вы привезли его на осмотр. Если бы она лопнула, а рядом не оказалось больницы…

Феллертон покачал головой.

Томография подтвердила диагноз, поставленный Феллертоном, и уже в шесть вечера Билли лежал на больничной койке, как-то сразу сделавшись меньше. Дэн сидел рядом.

– Умираю, как хочется курить, – с тоской сказал Билли.

– Прости, но ничем не могу помочь.

Билли вздохнул:

– Наверное, все равно пришло время бросать. А тебя не хватятся в Ривингтоне?

– Я взял выходной.

– И нашел отличный способ, чтобы провести его. Знаешь, что я тебе скажу? Если завтра здешние эскулапы не прикончат меня своими ножами и вилками, я, должно быть, буду жизнью тебе обязан. Не знаю, как ты догадался, но теперь, если тебе понадобится любая помощь – и я говорю серьезно, любая! – только попроси.

Дэн вспомнил, как десять лет назад сошел с автобуса, когда в воздухе кружили снежинки, нежные словно фата. Вспомнил свой восторг при виде локомотива, тянувшего поезд «Хелен Ривингтон». А еще о том, как этот грубоватый с виду человек спросил, нравится ли ему железная дорога, вместо того чтобы накричать на постороннего и потребовать, чтобы он и близко не приближался к поезду. Всего лишь немного доброты, но именно этот, казалась бы, пустяк открыл ему путь ко всему, что он имел сейчас.

– Билли, дружище! Это я перед тобой в долгу. Причем в таком, который никогда и ничем не смогу оплатить.

За годы трезвости он сделал странное наблюдение. Если в его жизни случалось что-то дурное – как, например, в 2008 году, когда ночью кто-то камнем разбил заднее стекло его машины, – ему редко хотелось выпить. Но стоило всему наладиться, как давала о себе знать застарелая тяга к спиртному. Вот и тем вечером, попрощавшись с Билли и направляясь домой из Льюистона, где все теперь обещало закончиться благополучно, он заметил придорожный бар, называвшийся «Ковбойский сапог», и почувствовал почти нестерпимое желание зайти туда. Взять большой кувшин пива и наменять четвертаков, чтобы хватило на час работы музыкального автомата. Просто посидеть там, слушая Дженнингса, Джексона, Хаггарда, ни с кем не разговаривать, не ввязываться ни в какие свары и получать удовольствие. Чувствуя, как тяжесть трезвого образа жизни, который действительно порой казался свинцовыми башмаками на ногах, постепенно уходит. А на последние монеты он бы завел «Виски сводит меня с ума» раз шесть подряд.

Проехав мимо заведения, он свернул на обширную стоянку перед располагавшимся чуть дальше «Уолмартом» и раскрыл свой сотовый телефон. Долго держал палец над номером Кейси, но потом вспомнил их последний, трудный разговор в кафе. Кейси, вероятно, захочет вернуться к нему, и в особенности к секрету, который, как он был убежден, Дэн по-прежнему держит в себе. Это сейчас было бы некстати.

Чувствуя себя раздвоившимся, он вернулся к придорожному бару и припарковался на грязной стоянке. Он был в полном порядке. Он словно только что достал заряженный пистолет и приставил себе к виску. Сквозь открытое окно машины он мог слышать живую музыку: «Любовную ложь» «Дирейлерз». Играли ребята совсем недурно, а после пары порций спиртного их музыка и вовсе покажется отличной. В баре наверняка найдутся девицы, которые не откажутся потанцевать. Леди с кудряшками, леди с жемчужными сережками, леди в коротких юбках и ковбойских рубашках. Таких можно было увидеть в любом баре. А еще интересно, какие сорта виски у них разливают. Боже, Боже, Боже, какую жажду он сейчас испытывал! Он открыл дверь, опустил одну ногу на землю, но остался сидеть, низко склонив голову.