– Садись, – сказала она.

Не открывая глаз, мистер Уют сел в кресло.

– Тебе ведь нравится забавляться с молоденькими девочками, верно? – спросила Энди. – Ты бы не прочь, появись у тебя такая возможность. Но только ты уже не можешь угнаться за ними.

Она посмотрела на его руки, безвольно лежавшие на бедрах.

– Ты отвратителен. А теперь скажи это сам.

– Я отвратителен, – покорно повторил мистер Уют и захрапел.

В этот момент из кухни вернулась миссис Уют. Она на ходу лизала мороженое в вафельном стаканчике.

– А ты кто такая? Что ты с ним сделала? Чего тебе надо?

– Мне надо, чтобы ты заснула.

Миссис Уют выронила мороженое. У нее подогнулись колени, и она опустилась на них.

– Нет, черт тебя побери! Я имела в виду не прямо здесь. Вставай.

Миссис Уют поднялась. Раздавленное мороженое прилипло к ее платью сзади. Змеючка Энди обхватила женщину за несуществующую талию, подвела ко второму креслу и толкнула в него, успев снять размазанное мороженое с ее зада. Теперь муж и жена сидели рядом с закрытыми глазами.

– Вы оба крепко проспите всю ночь, – сообщила им Энди. – Мистер может во сне баловаться с девочками, если догонит. А вы, мадам… Пусть вам приснится, что он сдох от сердечной недостаточности и вам выплатили по страховке миллион баксов. Как вам такая идея? По-моему, неплохо.

Она включила телевизор и сделала звук погромче. На экране возник Пэт Саджак, которого обнимала женщина с поистине необъятной грудью. Она только что выиграла, правильно назвав загаданную цитату: «НЕ СТОИТ ПОЧИВАТЬ НА ЛАВРАХ». Энди поневоле залюбовалась шикарным бюстом, потом вновь повернулась к хозяевам кемпинга.

– После одиннадцатичасовых новостей можете выключить ящик и отправляться в постель. Проснувшись утром, вы даже не вспомните, что я вообще сюда заходила. Вопросы есть?

Никаких вопросов, естественно, не возникло. Энди оставила их и поспешила вернуться к кемперам. Она была голодна, страдала от голода уже много недель, но сегодня вечером пищи хватит на всех. А что будет завтра? О завтрашнем дне должна заботиться Роуз, и Змеючку Энди такое положение дел вполне устраивало.

К восьми часам полностью стемнело. А к девяти Истинные собрались в зоне для пикников. Последней пришла Роза-в-Шляпе и принесла канистру. При виде нее начались тихие, но алчные перешептывания. Роуз понимала их чувства. Она и сама изрядно проголодалась.

Роуз взобралась на стол, покрытый инициалами бывших гостей кемпинга, и по очереди оглядела собравшихся.

– Мы – Истинный Узел.

– Мы – Истинный Узел, – эхом отозвались они. Лица приобрели торжественное выражение, хотя глаза продолжали гореть жадным огнем. – То, что связано, не может быть развязано.

– Мы – Истинный Узел, и мы выстоим.

– Мы выстоим.

– Мы избранные. Мы – счастливейшие из счастливых.

– Мы избранные, счастливейшие из счастливых.

– Они создают, мы забираем.

– Мы забираем то, что они создают.

– Так берите же это и используйте как надлежит.

– Мы используем это надлежащим образом.

В начале последнего десятилетия XX века в городе Энид, штат Оклахома, жил мальчик по имени Ричард Гэйлсуорси. «Клянусь, этот парень знает все, о чем я думаю», – говорила иногда соседкам его мать. Соседки только хихикали у нее за спиной, а ведь она была права и он знал не только то, о чем думала она. Ричард получал исключительно отличные оценки за все школьные контрольные, к которым не готовился вообще. Он всегда знал, когда отец придет домой в хорошем настроении, а когда вернется злой из-за проблем в принадлежавшей ему сантехнической компании. Однажды мальчишка просто умолял мать купить лотерейный билет, уверяя, что знает все выигрышные номера. Миссис Гэйлсуорси отказалась – она считала себя добропорядочной баптисткой, – но позже пожалела об этом. Совпали не все шесть цифр, записанных Ричардом на кухонной доске для памяток, но он угадал пять. Религиозные убеждения мамаши обошлись семье в семьдесят тысяч долларов. Ей пришлось умолять Ричарда ни о чем не рассказывать отцу, и он дал ей твердое обещание. Он вообще был послушным и на редкость милым мальчуганом.

Примерно через два месяца после несостоявшегося выигрыша в лотерею миссис Гэйлсуорси была застрелена в собственной кухне, а послушный и милый мальчик пропал. Тело его давно сгнило в могиле, выкопанной на поросшем сорняками поле безвестной заброшенной фермы, но когда Роза-в-Шляпе нажала клапан металлического сосуда, его духовная сущность – его пар – вырвалась на волю облаком сверкающего серебристого тумана. Облачко поднялось фута на три над канистрой и приобрело плоскую форму. Истинные смотрели на него с вожделением и ожиданием. Большинство дрожали от нетерпения. Некоторые даже плакали.

– Примите пищу, чтобы выстоять, – произнесла Роуз, приподняв руки так, что ее растопыренные пальцы оказались под плоским облаком. Она поманила. Туман сразу же стал опускаться, приобретая очертания, похожие на зонт, и устремляясь к тем, кто ждал внизу. Когда он окутал их головы, все начали глубоко его втягивать. Это длилось около пяти минут. Некоторые надышались так, что не выдержали напряжения и повалились на землю.

Роуз сама чувствовала, как крепнет ее тело, как ускоряется работа ума. Все ароматы весенней ночи обострились. Она знала, что едва заметные морщинки в уголках ее глаз и рта разглаживаются. Седые пряди в волосах чернеют. Позже ночью к ней в постель придет Ворон, и они оба вспыхнут как факелы.