– Так что же теперь будет? – спросила Люси. – К чему нам готовиться?

– Я не знаю. И никто не знает. Проблема с наукой об экстрасенсорных феноменах заключается в том, что такой науки попросту не существует. Слишком много шарлатанов греет на этом руки, слишком много попросту свихнувшихся людей претендует на особые способности.

– Значит, вы ничего не можете нам посоветовать, – сказала Люси. – Вывод таков.

Джон улыбнулся:

– Напротив, могу: продолжайте любить ее. Если мой племянник пришел к правильным выводам – а следует помнить, что он, во-первых, молод и не слишком опытен, а во-вторых, проводил свой анализ на не слишком достоверных данных, – то вам, вероятно, предстоит еще не раз столкнуться со странными явлениями, пока Абра немного не повзрослеет. Будут еще не слишком приятные происшествия. Но годам к тринадцати-четырнадцати все начнет успокаиваться и пойдет на спад. А после двадцати ее так называемые особые способности могут исчезнуть вовсе.

Он снова улыбнулся:

– Вот только подозреваю, что она до глубокой старости будет блестяще играть в покер.

– А если она начнет видеть мертвецов, как маленький мальчик в том фильме? – снова заволновалась Люси. – Что тогда?

– Тогда вы получите реальные доказательства существования загробной жизни. Не надо лишний раз себя накручивать. И держите язык за зубами.

– О, вот за это я могу поручиться, – сказала Люси. Она не слишком убедительно улыбнулась обкусанными губами. – Последнее, чего мы хотим, – это увидеть портрет нашей дочери на обложке какого-нибудь бульварного журнала.

– Хвала Всевышнему, никто из других родителей не видел этого ее трюка с ложками, – вздохнул Дэвид.

– Но главный вопрос для меня пока остался без ответа, – заметил Джон. – Как вы считаете, она сама понимает, насколько отличается от других?

Стоуны переглянулись.

– Я… Нет, мне так не кажется, – сказала Люси после паузы. – Хотя после случая с ложками… Мы сами слишком бурно отреагировали на это.

– Вы бурно отреагировали в своих мыслях, – возразил доктор. – Она могла ничего не понять. Немного поплакала, а потом пошла веселиться со всеми как ни в чем не бывало. Улыбалась во весь рот. Не было ни шума, ни скандала, ни наказания, ни упреков. Так что мой вам совет: пусть все идет своим чередом. Когда она станет чуть постарше, можно будет предостеречь ее, чтобы воздерживалась от демонстрации своего дара, например, в школе. А в целом следует обращаться с ней как с нормальным ребенком, каковым она по большей части и является. Верно?

– Верно, – кивнул Дэвид. – У нее же нет никаких внешних проявлений вроде пятен, опухолей или третьего глаза.

– Третий глаз у нее как раз есть, – возразила Люси, вспомнив рубашку, в которой родилась Абра. – Пусть он и невидим.

Джон поднялся.

– Я попрошу племянника распечатать все материалы и пришлю их вам, если это интересно.

– Да, мне, например, очень интересно, – сказал Дэвид. – И, как мне кажется, наша любопытная старушка Момо тоже заинтересуется.

Он чуть наморщил нос, что не укрылось от Люси, которая нахмурилась.

– А пока наслаждайтесь обществом своей дочурки, – напутствовал их Джон. – Судя по тому, что я видел, она совершенно очаровательная девчушка. Все образуется.

И какое-то время казалось, что он был прав.

Наступил январь 2007 года. Обогреватель работал на полную мощь, но в башенке Дома Хелен Ривингтон все равно было холодно. Северо-восточный ветер, порывы которого со стороны гор достигали пятидесяти миль в час, нес на сонный город Фрейзер обильный снегопад. Назавтра к полудню, когда буран почти прекратится, сугробы у некоторых зданий на Кранмор-авеню достигнут в высоту двенадцати футов.

Холод не слишком досаждал Дэну: он спал под двумя плотными одеялами, и ему было тепло, как ломтю хлеба в тостере. Но ветер проникал в его голову, как ухитрялся проникать в щели дверей и окон старого викторианского особняка, который Дэн считал теперь своим настоящим домом. Во сне он как будто снова слышал завывания ветра под скатом крыши отеля, где ему в детстве довелось провести зиму. Во сне он и был все тем же маленьким мальчиком.

Он на третьем этаже «Оверлука». Мама спит, а папа сидит в подвале, просматривая старые бумаги. Это называется ИССЛЕДОВАНИЕМ. А МАТЕРИАЛЫ ИССЛЕДОВАНИЯ необходимы для книги, которую папа собирается написать. Дэнни не разрешалось находиться здесь, как не разрешалось притрагиваться к универсальному ключу, который он сжимал в руке, вот только он не смог побороть искушение. А сейчас он стоит и пристально смотрит на закрепленный на стене пожарный шланг. Он свернут и напоминает змею с латунной головой. Спящую змею. Конечно, никакая это не змея – он видит брезент, а не чешуйки, – но все равно очень похоже.

Иногда это и есть змея.

– Давай! – шепчет он в своем сне. Его трясет от страха, но он не может остановиться. А почему? Потому что он проводит свое ИССЛЕДОВАНИЕ, вот в чем причина. – Давай же! Укуси меня! Ага, не можешь? Потому что ты всего лишь тупой пожарный ШЛАНГ!

Но наконечник тупого шланга поворачивается, и совершенно неожиданно Дэнни смотрит прямо ему в отверстие. Или, быть может, прямо в пасть. Единственная прозрачная капля свисает из черной дыры, постепенно вытягиваясь. И из нее на Дэнни глядят его собственные расширенные от ужаса глаза.

Капля воды или капля яда?

Это змея или шланг?

Кто знает, мой дорогой Ром? Кто знает?

Оно шипит на него, и страх подскакивает к самому горлу из учащенно бьющегося сердца. Так шипят гремучие змеи.

А потом наконечник шланга-змеи скатывается с брезентовых колец и с глухим стуком падает на устланный ковром пол. Снова шипение, и Дэнни понимает, что должен отступить назад, прежде чем латунная голова рванется к нему и укусит, но он словно примерз к месту, а шипение продолжается…