Дело в том, что я его знаю столько, сколько себя помню. Давным-давно, в наш город на строительство оборонного завода приехали по комсомольской путевке молодые люди со всей страны. Мой папа родился в Астрахани, а мама в Подмосковье. Познакомились они в клубе на танцах, а когда поженились – получили комнату в коммуналке аж на четырех хозяев. Одну из комнат занимали Маркины, тоже только что поженившиеся.

Мы с Лехой родились почти одновременно, он в апреле, я в мае, и нашим воспитанием занимались обе семьи по очереди, поскольку родители и того и другого работали в смену. Потом нас обоих отдали в ясли, и одно из первых моих воспоминаний – это как мы с Лехой и еще несколькими малышами сидим в туалете рядком на горшках.

Вообще-то, меня зовут Марина, но Леха долго не выговаривал букву «р», поэтому сократил мое имя до Маши вместо Мариши, а потом и вовсе перевел в Машки.

Через несколько лет нашим родителям выделили квартиры в одном доме в соседних подъездах. А еще через год мы с ним пошли в одну школу в один класс.

То, что Леха был старше меня на месяц, почему-то давало ему право относиться ко мне покровительственно. Он полагал своей прямой обязанностью совать нос в мои дела, совершенно не считаясь с тем, что я про это думаю. Я не была его подружкой – я была его подопечной. Просто он всегда опекал и защищал слабых: кошек, собак и меня в том числе. Меня никто никогда не обижал – все знали, что Маркин занимался боксом и на расправу был быстр.

Девчонки его буквально преследовали. Он не был ни высоким, ни красивым, но покорить мог любую. Его чары не действовали только на меня: я-то знала, каким нудным и деспотичным он мог быть.

Учителя любили его, но побаивались, поскольку он был непредсказуем и мог выкинуть любой фортель. Учился Леха хорошо, без троек. Мог и лучше, но не хотел. «Умный, но ленивый», – говорила про него моя мама. Язык у него был подвешен замечательно. Часто он выходил к доске, понятия не имея, о чем его спросили. Но на лету схваченная мысль, буквально пара слов, сказанных кем-то из класса – и он устраивал шоу на полчаса. «Клоун», – бурчал физик и ставил в журнал «четыре».

Сейчас, когда я вспоминала, каким Маркин был в юности, у меня почему-то возникала ассоциация с Томом Крузом времен «Top Gun»: та же дерзкая улыбка, тот же горящий взгляд.

В детстве Леха мечтал быть путешественником. Помню, как однажды он потерялся. Его искали с милицией весь день и нашли на вокзале. Он ждал поезд на Северный полюс. Не знаю, выпорол его дядя Петя или нет, но целую неделю Леху не выпускали играть во двор.

У нас с ним были общие секреты. Например, как-то мы с классом встречали Новый год, и я первый раз в жизни напилась. Леха уверяет, что я была просто невменяемой. Не знаю, не помню. Он довел меня до квартиры, а может дотащил. Хорошо, что родителей и сестры не было дома. В другой раз, опять же в Новый год, когда весь народ, крепко выпивши, вышел на улицы размяться, он подрался с какими-то придурками, которые порвали ему пуховик. Я зашила ему пуховик так, что тетя Оля ничего не заметила.

Наши семьи вместе отмечали праздники и дни рождения. Потом родилась моя сестра Наташа, родителям выделили двухкомнатную квартиру, и мы переехали в другой район. Потихоньку, со временем, общение семьями сошло на нет, хотя на родительских собраниях наши мамы всегда сидели за одной партой (папы на собрания не ходили принципиально).

После окончания школы я хотела, было, поехать в Ленинград учиться на искусствоведа, но родители заявили, что я сначала должна получить нормальную специальность, которая будет меня кормить, и я подчинилась. В стране наступала эра информатизации, и я поступила в университет на факультет прикладной математики. А Леха пошел учиться в институт радиоэлектроники. Мы почти перестали видеться, лишь изредка встречаясь на сборищах типа вечера встречи выпускников.

В университете я обзавелась новыми знакомыми, но настоящих друзей у меня не было. Моим единственным другом была младшая сестра Наташа. Я казалась себе обычной и невзрачной, была очень застенчивой и замкнутой и искренне полагала, что не способна заинтересовать кого бы то ни было, тем более молодых людей.

Поэтому, когда на третьем курсе Игорь Потапов стал оказывать мне недвусмысленные знаки внимания, все были в шоке, и я – больше всех. Игорь приехал в наш город из глухой алтайской деревушки, и сплетники (точнее, сплетницы) утверждали, что ему позарез была нужна городская прописка. Я же была безоглядно счастлива оттого, что меня наконец-то заметили, поэтому вышла за Игоря замуж и стала Потаповой.

После окончания университета мы с мужем по распределению оказались на том самом заводе, где всю жизнь проработали мои родители. Я попала в ИВЦ, а Игорь – в отдел Главного механика. В то время завод еще процветал, строил свое жилье, и довольно быстро нам с Игорем, как семье молодых специалистов, выделили однокомнатную квартиру.

Детей я не собиралась заводить как минимум лет пять, но как-то так невзначай оказалась беременной и родила сына. Мы назвали его Мишей. Когда он был совсем маленький, он ходил, смешно переваливаясь с боку на бок, как медвежонок, и все время ворчал – вылитый Михайло Потапыч.

Денег нам катастрофически не хватало, и Игорь вечерами подрабатывал то на стройке рабочим, то в магазине грузчиком, то в автосервисе ремонтником. А потом, когда ему стали регулярно задерживать зарплату, а мне пособие, Игорь уволился с завода и пустился в свободное плавание. Сначала они с приятелем создали кооператив и в гараже занимались ремонтом автомобилей. Дело пошло, и через некоторое время мастерская переехала в другое, более просторное помещение. Постепенно к мастерской добавилась автомойка, а потом и магазин с запчастями.