Шрифт:
— Сволочи, вот эдак и сгноят, — устало прислонился к стенке некросаттва. — Видишь — я готов, а никакого, стало быть, конца не предстоит. Полета нет. Улета нет.
— А почему?
— Да потому, что ты, дурак, пришел! И вечно так… Сосредоточишься, поймаешь чувство — и тут на тебе! Чем разных обормотов наставлять, я лучше бы давно уж смедитировал навеки! Не дают… На службе, говорят, не смей, уж ты давай — во внерабочие часы… А я тут деградирую во всем! И после службы — ну, совсем не человек!
— Однако странные какие тренировки, — уважительно заметил Крамугас. — Такие… интересные движенья… На глазах у всех… Нет, я бы так не смог.
— Вот потому и пригласили: ценят… Мощь во мне гуляет. Вижу все насквозь.
— А для чего ж тогда — руками?..
— Некрочакры выпускаю. Чтоб гуляли. Всюду! Постоянно! — некросаттва дико посмотрел на Крамугаса. — Техника — древнее нет!.. В момент приходишь к Абсолюту. Всюду видишь пустоту. И в ней — людей, совсем пустых. И в них — мозги, совсем пустые. О-о!.. — завопил он. — Главное, чтоб был всегда готов. Но что-то заедает… Чувствую — могу, а двадцать лет уже — ни с места, все никак… Устал.
— Так, может… технику сменить? — осведомился робко Крамугас.
— Нет! Ни за что! О чем ты говоришь, негодник?! Я к этойприкипел. Продвинулся невероятно. Вижу все насквозь. И завтра вижу, и вчера, и послезавтра. Потому мне молодежь и доверяют. Тянутся ко мне все наши парни и девчата, а последние — особо… Да уж… Знают: я их чему хочешь научу! Работать научу. И думать научу. И безобразничать… И как руководить, и как подмахивать, и как законной гордостью себя переполнять — всему!.. Вот ты — зачем ко мне явился?
— Велели напутствие у вас получить, — вздохнул Крамугас. — Последний штрих…
— Конечно! — фыркнул некросаттва. — Штрих ему!.. Нуда: как что — так сразу же ко мне. А нет вот, чтобы подсобить!.. Чтоб кто-то рядом сел и со мной вместе, заодно… Эх, служба! Ты чего собрался делать?
— В прессу, знаете ли, отрядили… В Центр куда-нибудь…
— Блатной?
— Нет.
— Ишь! Тогда — проблема. Впрочем… У меня таблицы есть! Проверим. На-ка, погляди.
Привставши, некросаттва вытащил из-под себя листок, замурзанный до безобразия.
На листке корявыми буквами было написано:
«1. Если тебе одновременно врежут но заднице и по голове, будешь ли ты рассматривать это как один большой удар или как два маленьких?
2. Если тебе харкнут в правое ухо, а зазвенит в левом — что ты посчитаешь за изъян?
3. Если тебе скажут «веруй», а ты уже веруешь, будешь ли ты сомневаться?
4. Если баба, с которой ты переспал одиннадцать раз, продолжает уверять, что ты еще мальчик, будешь ли ты эту бабу уважать?
5. Если тебя прохватил понос, а ты уже постился две недели, будешь ли ты думать о скоромном?
6. Если ты сошел с ума, чего тебе захочется больше всего?
7. Если хлопок одной ладони есть хлопок другой ладони, то что есть хлопок двух ладоней, которых нет?»
— Можешь ли ты ответить на эти вопросы? — осведомился некросаттва.
— Нет, — признался Крамугас.
— Ну, а хотя бы на один из них?
— Тоже нет, — чуть подумав, отозвался Крамугас. — Я ничего не понимаю.
— Это хорошо, — коротко кивнул некросаттва, судя по всему, вполне довольный. — Так и надо. Тонкая наука. Сразу видно: наш! Дурак бы понял и ответил… Значит, ты для прессы — создан! Молодец. Твори! Но на листочек иногда поглядывай — поможет… Я тебе его дарю — как талисман. К тому же листик мягонький — удобно…
— Вряд ли я осмелюсь… — прошептал чут ьслышно Крамугас. — Навряд ли… Ведь — святыня! У меня дня этих дел припасено другое… Ну, а дальше?
— Дальше? Ничего. Финита, так сказать. Проблемы больше нет. Ступай и доложи, что я одобрил. Полностью. Напутствие — дано. Все. Сгинь, чтоб я тебя не видел. Следующий! — хрипло гаркнул некросаттва.
Никто, однако, не вошел.
— И ладушки, — заметил некросаттва. — Очень даже славно. Перерыв. Тогда я чуточку поупражняюсь. Не тревожь меня. Я весь горю… Кыш! Прочь! Всегда готов, всегда готов… — опять забормотал он.
Крамугас еще немного и с почтением понаблюдал, чем занимается святой рогонаставник молодежи, потом на цыпочках выбрался из комнаты и, плотно притворивши за собою дверь с колоколами, которые, как оказалось, были из папье-маше, направился к знакомому чиновнику.
— Ну, все в порядке? — спросил чиновник безразличным тоном. — Он не возражает?
— Нет! — радостно ответил Крамугас. — Но до чего он у вас странный…
— Вот еще! — строптиво поджал губу чиновник. — Вы тут будете критиковать!.. Он вовсе и не странный. Он — великий. Ветеран. Создатель школы срам-нудизма — в устной форме. Да-с… Ему цены нет! Никакой. Ну, ладно. Забирайте ваши документики — и можете лететь. Да смотрите хорошенько, в какой садитесь звездолет! А то занесет вас ненароком куда-нибудь на Саву-Драву, где дым коромыслом стоит…