Именно поэтому родители и не хотели отпускать меня. Они боялись, тех моментов, когда будут мне нужны, я рядом их не окажется.

Голова гудела, глаза слипались, и я то и дело зевала, закрывая рот ладонью. Хотелось положить голову на руки, закрыть глаза и отдаться во власть Морфею.

За окном светило яркое теплое солнце, которое освещало весь класс. От его мягкого тепла спать хотелось еще больше. Оглядев весь класс, я заметила, что мои маленькие первоклашки, так же как и я с большим нетерпением ждут окончания урока. Еще бы. На улице стоит чудесная, не по-осеннему теплая погода, и многие уже готовы сорваться со своих мест и выбежать на улицу.

Бросив быстрый взгляд на часы, я с большим облегчением отметила, ждать осталось не так уж и долго. Совсем не долго.

И не успела я об этом подумать, как глубокую тишину школьных стен нарушил звонок, оповещавший о конце занятий. Детишки тут же оживились. Скучающие и сонные выражение их лиц, сменились сияющими улыбками. Все-таки дети — это прекрасно. Мне хватило одного взгляда на их счастливые личики, как и мое настроение, поменялось в противоположную сторону. И я в который раз за два года после окончания института подумала, что правильно выбрала профессию.

Я даже и представить себе не могла, что могу работать в другой сфере, сфере не связанной с детьми.

— Машенька, Вы, почему еще здесь?

Очнувшись от легкого полудрема, я уставилась на дверь, в которой стояла учительница математики 6 классов, Надежда Федоровна, добрая полная женщина с тугим пучком некогда темных волос, теперь уже полностью седых.

— Да вот решила немного задержаться… — Улыбнулась я.

— Ой, а пойдем-ка чай пить, мы там, в учительской все собираемся. У Светланы Николаевны внук родился, вот она и принесла тортик. — Надежда Федоровна в конце даже причмокнула.

— Спасибо, но я уже пойду. Дел много. — И зачем я соврала, какие у меня дела? Голодный Беня только и маленькая стопка тетрадок на проверку. Ха, дела.

Учительница математики, кажется, раскусила меня, так как начала подходить с другой стороны.

— Ой, Машенька, а что это Вы так неважно выглядите? Что-то случилась? — Спросила она, подходя ближе.

Ну, вот, понеслось! Надежда Федоровна славилась на всю школу своей 'дружелюбностью'. Ей всегда хотелось все про всех знать. Причем, никогда сплетницей она не была. А вот давать советы, так это ее любимое дело. Так же как и постоянное желание подставить свое дружеское плечо. Не важно, кому и по какому поводу. Добрая женщина всегда была готова всем помочь. Однако иногда это утомляло. Одинокой Надежде Федоровне попросту нечем было заняться, вот она и проявляла участие и заботу по отношению к своим коллегам.

— Все хорошо, правда немного не выспалась.

— Ааа, что такое? Тебя что-то беспокоит? Могу посоветовать хорошее капельки… — В голове женщины слышалось неподдельное участие.

— Нет, спасибо. Не хочется в моем возрасте начинать сидеть на успокоительных. — Сказала я как можно беззаботнее, а в душе усмехнулась. Знала бы Надежда Федоровна, что последние два года успокоительные, снотворные — мои верные друзья, без которых я никуда…

— Правильно, правильно, моя хорошая. Рано тебе еще… — Запричитала женщина. — Я пойду, но, если что я отложу тебе кусочек тортика.

— Спасибо.

Когда Надежда Федоровна удалилась, я вздохнула с некоторым облегчением. Сегодня у меня не было никакого настроения на душевные беседы за чаем со своими коллегами. Поскольку я точно знала, что просто посидеть не получиться, обязательно же начнутся расспросы о личной жизни. И почему я такая хорошая — пригожая да все одна… И все в таком же духе.

— Мария Александровна?

Обернувшись, я увидела высокого мужчину. Высокого и очень большого. Большого настолько, что он практически перекрыл собой весь дверной проем.

— Да?

— Артем Хрусталев, папа Димы Хрусталева.

Закрыв за собой дверь, мужчина подошел к первой парте и уселся прямо передо мной, сложив перед собой руки. Рукава его кожаной куртки были немного приподняты, и я мельком успела разглядеть кусочек татуировки на его руке. Проскользив взглядом выше, я увидела, что у него длинные немного волнистые волосы и светлые пронзительные глаза.

Заметив мой взгляд, отец моего ученика вопросительно приподнял бровь, и я незамедлительно отвела глаза.

— Простите, а как Вас по отчеству? — Прочистив горло, поинтересовалась я.

— Владимирович, Артем Владимирович. — Спокойно ответил он, в то время как я почувствовала, что напряжение охватывает все мое тело. Бросив беглый взгляд на дверь, которая была закрыта, я ощутила, что мои ноги постепенно наливаются свинцом, а в классе вдруг стало невыносимо душно.

Артем сидел и смотрел на учительницу своего сына не в силах понять, почему она вдруг занервничала. Он даже увидел, как маленькие капельки пота выступила над ее верхней губой.