Шеремета знали все, Шеремету верили. В 1996 году он стал депутатом областного заксобрания и городской думы, но через два года снял себя с новых выборов в Заксобрание – слишком подлой оказалась избирательная кампания.

Иннокентий Шеремет всегда был активным участником политической жизни Ёбурга, имел свою позицию и свои приоритеты. ТАУ поддерживало Росселя, хотя у агентства случались и конфликты с губернатором. Но и Россель, и его противники ясно понимали, что ТАУ – это аудитория, это электоральный капитал. Поэтому 29 октября 1998 года некие злоумышленники отключили пожарную сигнализацию в офисе ТАУ, рыбацким коловоротом вырезали дыру в стеклопакете и забросили в помещение что-то зажигательное. Офис сгорел. Так Шеремета предупреждали: не помогай Росселю! Но Шеремет был единокровен Ёбургу и ни фига не боялся.

ТАУ не только освещало события, но, в общем, в каком-то смысле создавало их, потому что без промоушена многие феномены просто не появились бы. С 1995 года журналисты Шеремета начали производить спецпроекты – телефильмы. Спецпроекты рассказывали о криминале, о таинственных событиях вроде трагедии на перевале Дятлова, об интересных людях, о современном искусстве.

Всего же агентство Иннокентия Шеремета сняло около 300 телефильмов.

Особенно много спецпроектов журналисты ТАУ посвятили экстремальным развлечениям, названия которых звучат как иностранные проклятия: бейсджамп, пайнкроулинг, дюльфер, параглайдинг. Это различные практики по отрыванию себе башки исключительно трудоёмким и сложноосуществимым способом. Такой вот фильм Влада Некрасова и был награждён премией ТЭФИ в 1999 году.

Метро Екатеринбурга называют последним метрополитеном СССР.

Задумали его давным-давно. Ещё в 1974 году в районе «Динамо» пробурили первые разведочные скважины, а первую шахту Метростроя заложили в районе железнодорожного вокзала в 1980-м. Планировалась ветка от площади 1905 года до Уралмаша. Борис Ельцин, тогда – первый секретарь свердловского обкома, с пафосом сказал: «Уралмашевцы заслужили право с праздничных демонстраций возвращаться домой на метро!» В 1982 году началась проходка тоннелей.

7 ноября 1989 года был намечен пуск первой линии свердловского метро. Закупили 54 вагона, обучили машинистов, даже напечатали подарочную книгу тиражом в 26 тысяч экземпляров. И всё сорвалось. Страну сотрясала перестройка. Метрострою не хватало денег и рабочих рук, а организация была ни к чёрту: даже облицовочный камень для станций покупали в Казахстане и на Украине, а не на Каменном Поясе. Короче, власти пообещали сдать шесть станций через год. Но слово не сдержали.

Хотя метростроевцы работали яростно. В мёртвой глубине под городом, гудящим от митингов и перестрелок, шахтёры били тоннели сквозь толщи плотной глины и сквозь набухшие водой древние речные пески с крупинками золота, через пласты мрамора и через несокрушимые гранитные массивы. Чтобы вагоны метро без движения не деформировались, метростроевцы, словно подземные бурлаки, время от времени вручную катали их по рельсам в темноте тоннелей.

Свердловское метро открылось 27 апреля 1991 года – и то хвостиком в три станции: «Проспект Космонавтов» – «Уралмаш» – «Машиностроителей». Длина пути – меньше 3 км. Народу ездило мало, поэтому пассажиров пускали только в головной и хвостовой вагоны состава, а два «внутренних» вагона оставались заперты. И ходили эти коротенькие поезда челночно – туда-сюда, без разворота. Входные турникеты принимали жетоны московского метро, которые в Москве были выведены из обращения. Причём в кассах в одни руки давали один жетон.

В декабре 1992 года открылась долгожданная станция «Уральская» возле железнодорожного вокзала. В декабре 1994 года – станции «Динамо» и «Площадь 1905 года». С этого момента метрополитен наконец-то перешёл с челночного на обычное движение. В 1996 году в Екатеринбург с БАМа привезли машину «Вирт» – это был стометровый гусеничный червь. Его запустили в тоннель, и он начал прогрызать по 5 метров пути в день. Строительство совсем взбодрилось. В 1997 году метрополитен отрапортовал, что перевёз уже 100 миллионов пассажиров.