Прошла дождливая осень, наступила долгая зима

Нередко зимой в выходной день к Юре собиралось все звено, и каждый из ребят считал своим долгом принести Ласточке какой-нибудь гостинец: ломоть хлеба или даже кусочек праздничного пирога. Она привыкла к этим подаркам и с удовольствием принимала их. Однажды кто-то принес даже комочек сахару. Ласточка взяла его и, видимо, не без наслаждения съела. Присутствовавший при этом Иван Матвеевич погрозил ей пальцем и сказал:

— Видишь, как они о тебе заботятся? Нужно немного и совесть знать.

Потом подумал и добавил:

— Посмотрим еще, что весной будет.

В мае, когда появилась свежая и сочная трава, Ласточка стала быстро поправляться.

Куда девались ее понурый вид, неповоротливость. Она вскоре превратилась в стройную, красивую лошадь, с блестящей, почти черной шерстью, с изогнутой по-лебединому шеей.

Ребята достали для нее упряжь и попробовали запрягать.

Ласточка легко и быстро мчалась по степной дороге, но скоро уставала и тут же после езды ложилась.

Врач посоветовал не увлекаться частыми и длительными поездками, но и не рекомендовал давать лошади застаиваться. По его совету Юра каждое утро садился верхом и «проминал» Ласточку. Проминать ее было нелегко. Она оказалась горячей лошадью и всегда пыталась мчаться во весь опор Юре с большим трудом удавалось удержать ее на тихой рыси. Особенно горячилась Ласточка, когда видела впереди себя другую лошадь. Тогда она старалась во что бы то ни стало обогнать ее, и удержать в этом порыве Ласточку было почти невозможно.

К концу лета она настолько поправилась, что на ней начали работать: подвозили к школе во время ремонта глину, песок, возили на школьный двор топливо. Правда, старались ее не перегружать, за этим следил лично директор школы, да ребята и сами никому бы не дали в обиду свою любимицу.

Однажды на школьный двор пришел колхозный животновод. Ребята как раз привезли с опытного участка картофель.

— Пришел поглядеть на вашу лошадь, — сказал он. — Слышал, что очень стройная да красивая.

Ребята бросили свою работу, окружили животновода и наперебой стали расхваливать Ласточку. Один говорил, что она послушная, как ребенок, другой — работящая, третий, что у нее глаза умные, совсем как у человека, что она понимает каждое слово и только говорить не может. Им всем хотелось, чтобы дедушка Егор — так звали животновода — по достоинству оценил Ласточку. В Петровках все знали, что он, как никто, разбирался в лошадях и что его похвала стоит многого.

Старик внимательно осматривал и ощупывал лошадь со всех сторон, измерял длину ноги от копыта до коленного сустава, причем проделывал все это молча, без единого слова.

— Кто из вас за старшего, за хозяина возле лошади? — спросил дедушка Егор.

— Пока не заберут ее в колхоз, — сказал Юра, — хозяином считается школа, директор школы. Он нам все распоряжения дает.

— Ну, а конюшит кто, вроде как за старшего конюха?

— Все наше звено за ней ухаживает, — ответил Юра.

— И совсем не так, зачем неправду говоришь, — вмешался Семен Половинкин. — Юра у нас главный конюх, а мы все помогаем.

На крыльце школы показался директор. Увидев дедушку Егора, он направился к нему.

— Посмотрел, Егор Иванович, нашу лошадку? — спросил он.

— Посмотрел, — ответил животновод.

— Ну и как она?

Взоры всех ребят устремились на животновода. А он медлил с ответом, словно не решаясь сказать или обдумывая, как лучше сказать им что-то неприятное.

— Посмотрел вашу лошадь, посмотрел. И вот что скажу…

Он быстрым и решительным взглядом окинул столпившихся мальчиков.

— Это настоящая, думаю, что не ошибаюсь, чистокровная рысачка. Рысачка воронежских кровей. Не лошадь, а богатство. Благородный конь. Молодцы, ребята, что выходили. Ей бы, матушке, разве картошку да глину возить? На скачках, на бегах ее место, на племенной ферме.

— Выходит, на ней работать нельзя? — спросил Юра.

— Ну, почему нельзя? Теперь ей, пожалуй, только и осталось, что работать. Как-никак — переболела лошадь. Это, наверное, отразилось на ней.

Слова старого животновода опечалили ребят. Им очень хотелось, чтобы Ласточка стала самой лучшей лошадью. Они немало слышали рассказов о чистокровных рысаках и мечтали, если не прокатиться на них, то хотя бы вблизи увидеть такую лошадь. И вдруг их Ласточка — рысак, но рысак, который бегать уже не может.