– Да, наши, – ответил Виталий.

– Из города?

– Да, из города. Днём уедем.

– Понятно, – сказал второй. – Давно приехали?

– Вчера после полудня.

– Рыбаки? – спросил первый.

Виталий не успел ответить.

– Да какие рыбаки? – сказал второй. – Ты на него посмотри.

– И то верно, – сказал первый, улыбнулся дружелюбно, бросил окурок и тщательно вдавил его в примятую траву сапогом. – А мы из деревни. Тут рядом.

Пять кило метров. Много нарыбалил?

– Да нет, – пожал плечами Виталий. – У меня вот только удочка… Одну рыбу поймал за ночь.

Мужики посмотрели на его удочку одновременно.

– Одну за ночь? – спросил первый. – Упорный ты парень! В городе что, совсем есть нечего? – И оба усмехнулись.

– Мы тут скорее не на рыбалку, а на пикник…

– Ну ладно, продолжай, мешать не будем, – сказал второй, и мужики собрались уходить.

– Погодите, – остановил их Виталий. – Я уже правда закончил. Оставайтесь.

– Нет уж, – сказал первый, улыбаясь. – В нефартовом месте и мы ловить не будем. А что добыл-то?

Покажи свою рыбу. – И он заглянул в ведро.

Второй глянул следом. Присел и запустил руку в ведро.

– Хороший линёк! – искренне восхитился он.

Здесь взял?

– Да, прямо здесь, – ответил Виталий.

– А на что? – спросил первый.

– На… Да Бог знает на что! Вот. На это. – И Виталий протянул мужикам коробку с наживками, пальцем указав на белые шарики.

Второй взял один шарик и внимательно рассмотрел.

– Чего только люди в городе не выдумают, – сказал он.

– А я думал, что у нас тут линя уже и нет, – сказал первый. – Он и раньше-то был редкостью. А теперь… Я последний раз линя ловил лет пять назад. Хороший линёк! Люблю его! Хоть и костей в нём много мелких.

Но вкусный. И мясо красное.

– Повезло тебе, парень, – сказал второй. – Ну давай, продолжай.

– Да я правда закончил, – сказал Виталий.

– Не переживай. Мы дальше поедем. Река длинная, – сказал первый.

И они двинулись по тропинке.

– Мужики! – окликнул их Виталий. – А у вас доктора, врача в деревне нет?

– У нас в деревне все врачи, – остановившись, сказал первый.

– Или фельшеры, – усмехнувшись, сказал второй. – А чего стряслось?

– Да вот палец зашиб сильно. Болит, не проходит. Рыбачу сижу тут, потому что уснуть не могу. Боюсь, перелом или хуже. Уж очень больно, – сказал быстро Виталий и вытянул вперёд руку с совершенно посиневшим своим пальцем.

Мужики вернулись.

– Зашиб знатно! Не пошутил, – сказал второй. – Кто ж тебе так помог?

– Ноготь слезет – это точно, – сказал первый.

На этих словах он бесцеремонно взялся обеими руками за пострадавший палец и моментально его согнул и разогнул. Неизвестно, что остановило Виталия от того, чтобы взвыть и убежать завывая. Но руку он отдёрнул.

– Что случилось?

– Дверцей машины ударил, – сквозь зубы и стараясь не стонать сказал Виталий.

– Давно?

– Днём.

– И никто не надоумил выпустить кровь? – спросил всё тот же первый мужик.

Виталий не ответил.

– Щас, погоди, помогу. Постойте здесь! – И первый ушёл, громко шелестя травой.

– Он поможет, – сказал оставшийся. – Он умеет. Учился. Он ветеринар. Вот такой! – И он показал свой поднятый вверх большой палец левой руки. – Он у нас всех лечит. Даже меня, – и засмеялся.

Ветеринар вскоре вернулся с автомобильной аптечкой.

– Послушайте, – сказал Виталий, – мы скоро уже поедем обратно… И в городе… Вы не беспокойтесь… Я пойду…

– Стоп! – резко сказал ветеринар. – Стоять! Я же понимаю, какие ты муки терпел. Сынок, сейчас сделаю, сразу полегчает. Палец – это тебе не ухо. Ухо можно отрезать человеку, а он и не заметит, но палец… Тут же все нервы. Щас гематому проколю, кровь выпущу, и ты соловьём запоёшь. Это же надо! Так долго терпел человек, почти сутки!

Он говорил таким голосом, которому хотелось подчиняться и верить. Виталий и поверил. И подчинился. Ему хотелось поверить. Он очень хотел облегчения. Ветеринар достал из аптечки какой-то флакончик, упаковку ваты и бинт. Потом отогнул воротник штормовки.

– Всегда с собой носи иглу, – сказал он, выдёргивая иголку из ворота. – У меня всегда есть.

Он совершил какие-то манипуляции. Приказал другому мужику крепко взять руку Виталия с больным пальцем, сжать её и держать. Тот так и сделал. Виталию стало больнее, стало страшно и как-то унизительно. Но он не дёрнулся и не возражал.