— Но как же дом? — безнадежно поинтересовался он.

— Ах займемся этим когда я вернусь прости я знаю что ты бы с удовольствием сделал все сам но у тебя совершенно нет вкуса ты вполне можешь приобрести что-нибудь вроде этого кошмара прости девочка моя но это так уверена что вы с Ларри будете не против если Мао пару деньков поживет с вами у вас ведь такой большой дом.

— Я только «за»… — обняла отца Ванесса. — А ты?

— А? — дернулся Креол, зачарованно созерцавший Агнесс. Ему не верилось, что её рот все-таки закрылся.

— Ты не возражаешь, если папа поживет недельку водной из свободных комнат?

— Почему нет? — пожал плечами Креол. Агнесс вызывала у него исключительно глухое раздражение, но её муж был куда более симпатичной личностью. — Я не возражаю, женщина, отправляйся в свой… куда ты там собралась, — неловко закончил он.

— Послушайте Ларри вы очень милый молодой человек но вам явно не повредит пройти курсы хороших манер, — возмущенно выпалила Агнесс. — Одна из моих знакомых как раз проводит такие курсы если хотите могу порекомендовать а то это же просто ужас что такое!

— Не переживай, мама, просто в его родных местах так принято, — ласково пропела Ванесса, обняв мать за плечи. — Но мы над этим работаем, правда?

Креол тупо уставился на нее, не понимая, чего от него опять добиваются.

— Правда? — ещё ласковее переспросила девушка, незаметно наступив ему на ногу.

— Да!!! — выпалил маг, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. Вон весила от силы килограммов пятьдесят пять, но ему показалось, что по ноге прошелся бегемот, да непростой, а страдающий ожирением.

Агнесс ещё раз покосилась на Креола. Ярая феминистка, она не переносила само это слово — «женщина» — и считала, что оно унижает женское достоинство.

— Провожать меня не надо, — все ещё сердито сообщила она. — Я вызову такси.

Ванесса немедленно заверила маму, что никакого такси не нужно, что она будет просто счастлива отвезти её в аэропорт, что она её очень любит и все такое. Девушка четко усвоила, что, если этого не сказать, мамаша здорово обидится и будет потом долго дуться. Такое случалось уже не раз.

Мао закрыл за Ванессой дверь и обернулся посмотреть, чем занят Креол. Маг с изумленным видом вслушивался в гудки, доносящиеся из телефонной трубки. Потом он положил трубку и четко произнес:

— Я, Креол, Верховный Маг Империи Шумер, хочу поговорить с Ванессой. Исполняй!

Телефон тупо молчал. Креол подождал немного и повторил фразу ещё раз. Ничего не изменилось.

— Он не так работает… — попытался объяснить Мао. Креол нахмурился, но ничего не ответил, упорно продолжая убеждать телефон слушаться его приказов.

Место действия — старое кладбище неподалеку от Турне, небольшого бельгийского городка, расположенного у самой границы с Францией.

На этом кладбище никого не хоронили уже несколько лет. Да и вообще его почти не посещали — так, забредет иногда случайный прохожий, или заглянет кто-нибудь из родственников старых покойников. А сейчас, в глухую полночь, здесь не было даже бродячих собак.

Ночь выдалась не самой лучшей. Над кладбищем, да и над всей округой, разразилась жуткая гроза. Такой грозы не помнили даже самые старые из жителей славного Турне. Молнии сверкали, будто огненные копья, раскаты грома грохотали так, что посрамили бы сотню барабанных оркестров.

Одна из молний вспыхнула особенно ярко. Она ударила точно в середину кладбища, неподалеку от самой древней могилы, — надпись на замшелой надгробной плите стерлась так давно, что никто уже и не помнил, кто там, собственно, похоронен. Обычно на этом дело и заканчивается — мало ли куда бьет молния. Однако на этот раз произошло кое-что еще.

В том месте, куда угодила молния, образовалось нечто вроде гигантской трещины с разорванными краями. Из трещины вывалился бесформенный комок, а затем она вновь закрылась, издав на прощание легкий треск, какой издает слабый удар тока.

Бесформенный комок несколько минут лежал неподвижно, а затем медленно распрямился и встал на ноги. Теперь он уже не был бесформенным комком. Вместо этого он стал стройным и изящным юношей лет восемнадцати. Он был красив какой-то неземной, нечеловеческой красотой. Подобную красоту можно увидеть на лицах ангелов или чахоточных больных. Но он не был ни тем, ни другим.