Время было военное, и поступить с ним могли сообразно ему. Просто поставив к стенке. Решив не испытывать судьбу, Джесси откровенно рассказывал этому странному человеку всё, что тот хотел знать. Но иногда, пользуясь некоторым хорошим к себе отношением, он и сам решался задавать вопросы. Так, совершенно неожиданно, он вдруг узнал, что русские умудрились выяснить, что собаки отлично знают, где прячутся ксеносы и даже не боятся их атаковать.

Отбросив эмоции, он принялся выспрашивать, как они это узнали, и как используют. Увидев его неподдельный интерес, седой однажды, вместо ответа вызвал в свою палатку человека с собакой, и кивком головы, указав на пленного, сказал:

– Матвей Иванович, попробуйте сделать так, чтобы мы узнали, о чём этот товарищ думает.

Неопределённо пожав плечами, проводник присел на корточки и, заглянув в глаза своей собаке, не на долго замер. Потом, пёс медленно, вразвалочку подошёл к самому Джесси, и внимательно посмотрев на него, вдруг повернулся к проводнику.

– Какого чёрта они притащили сюда эту псину. Не хватало, чтобы он мне вдруг в глотку вцепился. Руки скованы, даже пискнуть не успеешь, как загрызёт, - медленно проговорил проводник, и Джесси явственно почувствовал, как его нижняя челюсть чувствительно стукнула его по коленям.

Это были его собственные мысли. Растеряно посмотрев на седого, он медленно перевёл взгляд на проводника и, наконец, вернувшись к собаке, испугано проворчал:

– Я с ума сошёл, или мне чего-то в воду подсыпали? Как такое может быть? Ведь собаки не разговаривают.

– Как видите, разговаривают, - усмехнулся в ответ седой. – А самое смешное, что ты, друг мой, находишься в твёрдом уме и трезвой памяти. И в воду тебе ничего не подсыпали. Это правда. Нам удалось вывести собак, способных к ментальному общению. И то, что ты видел перед своей поимкой, и есть их работа. Собаки выводят бойцов на засаду ксеносов, и помогают им сориентироваться. Но это, уже улучшенный вариант. А началось всё именно с обычных боевых псов. Вы, там, в своих штатах, так увлеклись компьютерами и другими электронными прибабахами, что уже на горшок без них сходить не можете. Ближе к природе нужно быть, приятель.

– Меня расстреляют?
– тихо спросил Джесси, глядя на него растерянным взглядом.

– С чего ты взял?
– не понял седой.

– Когда противник раскрывает тебе такие секреты, это может означать только одно, что он уверен в твоём молчании.

– Логично, но глупо. В данном случае, нам нет нужды в таком развитии событий. Сам понимаешь, забросили тебя сюда без связи, без явок, и даже без прикрытия. Ты даже в посольство обратиться не можешь в виду полного отсутствия такового. Так что, всё, что ты услышал, здесь и останется.

– А как же ваше желание выбросить меня из страны?
– спросил Джесси с потаённой надеждой.

– Не всё сразу, приятель. Мы ещё не закончили наши с тобой беседы.

– Но я рассказал вам всё, что знал.

– Верю. Но я ещё не задал тебе все интересующие меня вопросы. Так что, придется тебе здесь немного задержаться, - рассмеялся седой, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Вы случайно в КГБ не работали, - мрачно спросил Джесси.

– Я, нет. А вот мой наставник, работал ещё в НКВД, - усмехнулся в ответ седой, бросая на проводника быстрый, непонятный взгляд.

Именно этот взгляд заставил Джесси вздрогнуть, и ещё больше насторожиться. Не глядя на Джесси, проводник погладил своего пса и, помолчав, произнёс:

– Ну, всё, точно расстреляют. Старик говорил, что НКВД, всегда так делало.

Икнув от испуга, Джесси вытаращил глаза, и неожиданно прошептал, высохшим от волнения голосом:

– Собака не может понимать мои мысли. Я же думаю на своём языке. Это он, этот мужик мои мысли читает.

– Чёрт, а ведь верно!- неожиданно ответил седой. – Как такое может быть, Матвей Иванович?

– Понятия не имею, - пожал плечами проводник. – Во всяком случае, мы только что убедились, что он действительно его слышит и передаёт его слова мне. В любом случае, выяснить это сейчас, у нас нет ни какой возможности.

– Почему?
– тут же задал своё любимый вопрос седой.

– Да потому, что я в этом деле ни бельмеса не смыслю, а связываться с вашими головастиками, у меня нет ни какого желания. Впрочем, думаю, и они ни черта не смогут понять.

– И снова, почему?
– не унимался седой.

– Да потому что они и понятия не имеют ни о чём подобном. Для них, любые разговоры о ментальном общении, не больше, чем весёлая сказка. Сколько лет подряд упирались и твердили, что человек не способен ни на что подобное. А ответ очень прост. Они не могут этого понять, значит, этого просто нет. Что называется, в страусов играют. Не видим, значит, нету.

Внимательно выслушав эту тираду, седой задумчиво вздохнул и, принявшись расхаживать по палатке, ответил:

– Не могу с вами не согласиться, но теперь, у меня возникает вполне закономерный вопрос. Почему вы так не любите учёных? Откуда такой негатив?