– Да как вы смеете, так нас оскорблять?! Сравнивать известных учёных с сумасшедшим хирургом, придуманным чокнутым наркоманом! Это унижение всего научного мира!- вопил он, едва не подпрыгивая от возбуждения.

– Заткнись, - резко оборвал его проверяющий. – Ещё раз влезешь в МОЙ разговор, и я тебя загоню на край географии, пингвинов изучать. Пшёл вон!

Последние слова проверяющего прозвучали с таким презрением, что Матвей не удержался, и прыснул от смеха. Похоже, все головастики отличались особым уровнем занудности и были способны вывести из себя даже святого.

Попавший в опалу головастик задохнулся от возмущения, беззвучно шлёпая губами и медленно наливаясь дурной кровью. Бросив на него презрительный взгляд, проверяющий, жестом приказал своим телохранителям убрать головастика в сторону. Ухватив его за локти, эти безликие шкафы просто унесли его в сторону, ловко прижав к машине и не давая больше приблизиться к говорящим.

Покосившись на откровенно веселящегося Матвея, проверяющий грустно усмехнулся и, качнув головой, устало сказал:

– Познакомившись с вашим псом, я прихожу к такому же мнению. Мы не должны пытаться сделать идеального солдата из того, кого сама природа уже одарила всеми необходимыми для боя средствами. Пусть лучше наши головастики займутся более практичными вещами.

– Вот именно. Пусть попробуют улучшить стрелковое оружие. Идея обычного порохового заряда, стара как мир, - поддержал его Матвей. – Так Рой останется у меня?

– Конечно. Я не хочу разбирать дела о съеденных во время экспериментов учёных, - усмехнулся проверяющий.

Протянув Матвею руку, он крепко пожал ему ладонь и, кивнув генералу Лоскутову, уселся в машину. Проводив его взглядом, Матвей присел рядом с собакой и, похлопав пса по мускулистому плечу, устало проворчал.

– Поехали домой, приятель.

Задумчиво смотревший на них Лоскутов, неопределённо пожал плечами и, подумав, спросил:

– Что собираешься делать?

– В каком смысле?
– не понял Матвей.

– Ну, одного из главных головастиков вы с Роем пришибли, так что, весь проект теперь оказался под угрозой.

– Я не думаю, что всё так плохо, - вздохнул Матвей. – Вся беда в том, что их цели, и ваши, как говорят в Одессе, это две большие разницы. Вас, и меня в том числе, интересует, прежде всего, боевой аспект этого проекта. А их, научный. Думаете, им все эти проверки и повторения нужны чтобы усилить силовую, или какую-то ещё подобную составляющую? Нет. У них более высокие цели.

– Ну, я догадывался о чём-то подобном, - кивнул в ответ Лоскутов. – Но это не даёт тебе права отстреливать их, как тварей.

– И не собираюсь, - грустно усмехнулся Матвей. – Я только одного хочу. Чтобы они все запомнили, что стрелять в мою собаку, я никому не позволю. Даже если мне придётся самому взяться за оружие.

– Это всё верно, но пристрелил-то ты не того, кто за пистолет схватился, а того, кому твой зверь руку отгрыз.

– Потому я его и добил. Слышал, как кости затрещали. У Роя хватка с усилием в несколько тонн, так что, там даже восстанавливать нечего было бы. А не выстрели я, так он бы ему вообще клешню оторвал. Так что, в любом случае, он был обречён.

– Ты в этом уверен?
– растеряно спросил генерал.

– Абсолютно. Рой же его за локоть взял, одновременно выкручивая руку назад. Так что, плечевая кость раздроблена, словно по ней молотком прошлись, а мышцы и сухожилия, пятьдесят килограмм живого веса просто порвали бы, как тряпку. Он же не просто тянет, он трепать начинает.

– Чёрт, ну и монстр, - растеряно проворчал Лоскутов.

– Не монстр, а нормальный боевой пёс, натасканный именно на серьёзную схватку с гуманоидом. Именно с гуманоидом, а не с себе подобными. Улавливаете разницу?

– Откровенно говоря, не очень, - честно признался генерал.

– Учить его драться с другими собаками нет смысла. Это он умеет изначально, от природы. А вот сражаться с теми, кто имеет руки, и ноги, это совсем другое дело. И именно этому я его учу всё это время. Учу так, чтобы, сцепившись с человеком, он как можно быстрее мог привести его в надлежащий вид. Тихий и печальный.

– И зачем так круто?

– Да затем, что человек может перехватить оружие другой рукой, или ударить ногой. Здесь всё по-другому. Разница в росте, весе, способности к передвижению. Какой смысл хватать за горло, если в руке будет пистолет или нож? Кроме того, мне ещё нужно научить его уходить с линии стрельбы.

– Это как?
– окончательно растерялся генерал.

– Собака движется к противнику не по прямой, а прыгая из стороны в сторону, сбивая прицел. Ну, так, словно он не нападает, а хочет поиграть. Это сбивает стрелка с толку и заставляет его нервничать, делать ошибки при стрельбе. Попасть в собаку, движущуюся таким образом, может только очень опытный, хладнокровный стрелок.

– Лихо. Странно, что я не слышал про такой способ, - удивился Лоскутов.

– Это описано в пособиях для дрессировки собак в службу НКВД. Тридцатые, сороковые годы прошлого века.