– Кто-нибудь ходил внутрь? – Уточнил я.

– Фекл попробовал, и шага не смог сделать за эту пелену, тут же рухнул на пол. Мы его багром вытащили. Еле откачали, сердце остановилось.

– Тащите сюда, посмотрю на него. И пусть доставят саркофаг, да побыстрее! – Не знаю, каким способом старик добился этого, но я не позволю себе потерять столь ценный кадр. Выжить, пробыв полторы тысячи лет в склепе, глубоко под землёй. Одно это уже достаточная причина спасти ему жизнь, не говоря о тех знаниях, что хранятся в его голове.

Как и предполагалось, зеленоватая плёнка, отделяющая от нас книгохранилища, исчезла, как только я к ней приблизился. Из прохода потянуло странным ароматом смеси книжной пыли и затхлости, а так же чем-то ещё, чего раньше мне встречать не приходилось. Но разобраться с этим можно было и потом – духовная энергия старика стала стремительно улетучиваться, проще говоря, он умирал.

Ударная доза лечебной магии, влитая в дряхлое тело, заставила его вздрогнуть и на пару минут прийти в рабочее состояние. Ещё один магический приём моей разработки, позволяющий на короткое время вернуть человека к жизни, даже если он уже ступил «за порог». После первой демонстрации этого трюка, я впервые услышал, что эльфийки могут ругаться как базарные торговки. И не удивительно – от такого обращения организм буквально выгорает, так что для лечения этот приём использовать трудно. Но он и не для того был нужен. Как средство экстренного допроса, не дающее человеку уйти в мир иной, что бы он с собой не сделал, метод подходил отлично.

Сейчас же его применение стало единственной возможностью спасти жизнь старику, протянув ещё несколько минут до начала работы саркофага. Правда, с его настройкой придётся повозиться – первого «донора» придётся потратить на исправление моего же воздействия, так что придётся нашему новому подданному ещё немного походить в виде бодрого старичка. Исцелить я его смогу, а вот вернуть молодость - уже нет. Впрочем, думаю, он сможет быстро выслужиться на повторное прохождение саркофага. Я уже подумывал начать создание ещё несколько таких агрегатов. Многие приближённые аристократы и чиновники готовы были на всё, чтобы вернуть молодость. Мы разом приобретали абсолютно преданного слугу и задавали правильное направление мыслей. Кому нужны тонны наворованного в казне золота, если можно усердно и честно служить, а на закате карьеры получить шанс начать всё сначала, сохранив опыт и умения «прошлой» жизни?

Расходным же материалом мы были обеспечены на долгие года – степняков не стали убивать, а загнали в специальные лагеря. Скоро они начнут отрабатывать свою кормёжку на посадке озимых. Контроль над этой буйной братией не требовал больших усилий – специальные амулеты делали побег или нападение на охрану невозможным. Не потому, что они этого не могли сделать физически – их куда сильнее держал невидимый ментальный поводок, не дающий даже задуматься о неповиновении. Только оказавшись в стране, где ментальная магия не развилась, начинаешь понимать какой чудовищной властью эти маги могли обладать, если бы не разобщённость и не изобретательность одного теоретика, разработавшего «щит света».

Но всё-таки для одного мага работы было невероятно много – чтобы просто внедрить временную установку на преданность всем аристократам, купцам, чиновникам, главам гильдий и делегатам городских собраний потребовалось несколько месяцев колесить по всей стране и работать-работать-работать. Однако и результат на лицо. Никто даже не пытается усомниться в истинности нашего с Роленом генеалогического древа, «уходящего корнями к последнему принцу династии Окст». По крайней мере – вслух.

На массивный рабочий стол с тяжелым хлопком упали три сшитых суровой ниткой стопки бумаги. Ролен с подозрением на них посмотрел, будто это был клубок ядовитых змей и, растягивая слова, спросил:

– И что это?

– Новые законопроекты. Два официальных – «об организации военной службы» и «отмене смертной казни (с пояснениями)». И один негласный «корректировка религиозных воззрений».

Он ещё раз смерил взглядом толстенные стопки, и взгляд его преисполнился неземной скорби. Я тут же смилостивился над ним и выложил на стол три небольших листочка, где та же информация, которая была написана в местной изощрённо-канцелярской манере, с множеством пояснений, не дающих понять изложенное двусмысленно, излагалось нормальным человеческим языком – в виде кратких тезисов.

Даже эти несчастные три листочка Ролен читал долго и вдумчиво. Несколько невыгодных контрактов, которые он взял по молодости, приучили его очень ответственно подходить к изучению такого рода бумаг, но при этом ничуть не прибавило к ним любви – скорее наоборот. Наконец он завершил чтение и поднял на меня удивлённые глаза.

– Не ожидал. Думал, что ты ещё не меньше года будешь бегать по приёмам, балам, устраивать охоты и празднества. – Я поморщился. От этих балов, пиров и беготни на свежем воздухе за несчастной живностью меня уже воротило. Больше всего хотелось плюнуть на всё и забраться глубоко под землю – туда, где уже давно обосновалась Сая, в ультимативной форме отказываясь выходить – древняя магия захватила её целиком, а выживший под действием стазиса Саин Закерот, посвятивший более ста лет изучению артефактов древних и достигший в этом немалых успехов, вызвал такое восхищение, что у меня ненароком даже возникло сомнение, правильно ли я поступил, всё-таки вернув ему молодость. Впрочем, судя по тому объёму данных, которые мне поступают еженедельно, на что-либо ещё, кроме исследований, у них бы просто не хватило времени.

К тому же, моё участие в увеселениях не было прихотью внезапно обрётшего деньги и власть молодого аристократа. Наоборот, я принял «удар» на себя, давая Ролену время на полное овладение ситуацией. Наследник престола не мог не вызвать интереса у старой аристократии – через брак со мной можно было моментально возвыситься и попытки организовать это событие к своей выгоде отнимали всё свободное время многих аристократов. У них просто не оставалось сил на то, чтобы внимательно присматриваться к происходящим в королевстве изменениям, а следовало бы.