Год 6060 от в. г., баронство Доро, город Доро, подвал городской тюрьмы.

– Здесь осторожнее, пожалуйста, можно поскользнуться. Сырость, никуда от нее не деться, но иначе никак. Нельзя покойников в тепле держать, ваше святейшество, гниют быстро. – Фигура, одетая в белую мантию, расшитую золотом, повелительно махнула рукой.

– Можете не продолжать, сын мой, до того как занять место Блюстителя в нашем славном баронстве я имел звание целителя и за время практики приобрел достаточно знаний о том, что происходит с бренными останками людей, лишёнными бессмертной души. Собственно, именно поэтому я лично направился осмотреть найденные тела.

– Да… вот ужас где! Три человека насмерть загрызли и растерзали. Не иначе оборотень поработал. Может, все же вернемся? Уж больно вид неприглядный, как бы не… э…

– Успокойся, сын мой. В свое время мне пришлось принять участие в устранении скверны, обрушившейся на Арвес, а после такого ты либо теряешь брезгливость и страх перед мертвыми, либо теряешь сон. К счастью, сон мне удалось сохранить.

– Кхм… Ну так вот, значитса… Извольте взглянуть. – Священник, в действительности не показав ни малейшего отвращения, стянул мешковину, прикрывающую сильно поврежденные человеческие останки, внимательно рассмотрел страшные раны и провел на ними символом Спасителя, пробормотав вполголоса подходящую к случаю молитву.

– Оборотень… Нет, сын мой, это не оборотень, все эти раны нанесла… собака!

– Но… Собака?! – Не смог поверить дознаватель.

– Да, сын мой. Обычная собака. И я даже больше скажу. Действительный убийца – человек! Собака изуродовала уже безжизненные тела, а смертельные раны были нанесены кинжалом, причем людей вначале пытали, потом убили и попытались скрыть следы преступления, инсценировав нападение оборотня. Весьма вероятно, что убийца близко знал покойных и найти его должно быть достаточно легко. Похоже, мне здесь делать больше нечего.

– Но, а как же… - Дознаватель все еще не мог до конца поверить в услышанное.

– Преступление, конечно, ужасно, сын мой. Но, как выяснилось, не имеет никакого отношения к потусторонним силам, а потому вне юрисдикции церкви. Впрочем, я прослежу, чтобы оно не оказалось безнаказанным. – Священник вновь накрыл мешковиной тела, обвел внимательным взглядом все помещение и после непродолжительного молчания, продолжил. – Так как дело оказалось несколько короче запланированного, не затруднит ли тебя, сын мой показать мне другие тела на предмет потустороннего вмешательства.

– Э… Конечно, ваше святейшество, прошу за мной. Вот здесь утопленник, выловили вчера из речки, ран серьезных не видно, видать по пьяни… да. Это наш бесноватый городской… был. Сидел раньше у храма, никого не трогал, а тут возьми да и кинься на стражника. Стражник сплоховал, не тем концом копья его приголубил, ему бы и древка хватило, а так жизни лишил… да. Ну а это вам и вовсе, наверно, не интересно. Местная шпана да шваль, ограбили богатого господина прям средь бела дня. Так ловко, что никто сразу и не понял ничего. Да есть на свете справедливость, в тот же день друг дружку в поножовщине и извели, видать деньжищи не поделили. – Священник уделил минуту внимания утопленнику, внимательно осмотрел тело бесноватого и долго в задумчивости смотрел на тела пяти бандитов. Наконец он сказал:

– Тело бесноватого сегодня же возложить в очистительный огонь, пока скверна, поселившаяся в его останках не начала выходить наружу. Утопленник… С ним как обычно. А вот с грабителями не все ясно. Если так хорошо «сработались», что грабили при всем народе, то почему не смогли договориться? И раны… Слишком аккуратные, нет следов драки, сопротивления. – Священник провел святым символом над телами. – Впрочем, оснований для церковного расследования нет. Мы можем идти, здесь я закончил.

Уже ставя ногу на первую ступеньку, бывший целитель снова оглянулся. Что-то здесь его зацепило, что-то почти забытое. Такое же чувство он испытывал в провинции Арвес пятнадцать лет назад, ходя между сотнями трупов людей на улице. Священник сокрушенно покачал головой. Не стоило вспоминать о тех событиях. Даже в его закаленном разуме они оставили слишком большую рану.

Год 6061 от в. г., баронство Доро, город Доро, ювелирная мастерская «Королевское золото».

– А! Мой мальчик! Решил снова навестить своего старого учителя. Проходи, проходи. Что-то ты давно не появлялся, я уж было подумал, что ты совсем позабыл старика. Ты же помнишь Генриетту, мою внучатую племянницу? Недавно заходила, спрашивала про тебя. Ты ей понравился, приглашала в гости. Сходил бы разок, познакомился поближе, пообщался. Эх, где мои золотые годы… - Четыре года назад, когда старый Калем, «за глаза» именуемый не иначе как «Скряга» за излишнее, по мнению окружающих, сребролюбие, взял себе ученика, никто не мог в это сразу поверить. Взял он его прямо с улицы. Безродного, одетого в лохмотья, худого. Это настолько не вязалось с его обычным поведением, что окружающие диву давались. Дальше – больше. Старый мастер-ювелир дал сироте кров, купил новую одежду, кормил со своего стола и обучал премудростям своего искусства, тратя на своего ученика приличные средства. Соседи и знакомые удивлялись бы куда меньше, если бы знали реальное состояние дел. И жилище, и одежда, и еда, и обучение, по обычаю предоставляемые учителем бесплатно, в этом конкретном случае были щедро оплачены золотом. По заключенному между ними договору, учитель не спрашивает, откуда ученик берет деньги, а ученик получает от «щедрого» благодетеля все необходимые для жизни вещи. Таким образом, каждый оставался в плюсе.

Со временем, ученик на самом деле заинтересовался изготовлением ювелирных изделий и под настроение мог создать вещь необычайной красоты, принося своему учителю дополнительный доход. При этом он ни разу не повторился, и все созданные им изделия отличались друг от друга кардинально. Общее у них было только одно – они притягивали взгляд и будь то затейливо изогнутый ободок кольца или витая дуга брошки, переливы цвета и света завораживали, заставляя раз за разом брать их в руки и часами рассматривать, каждый раз находя для себя что-то новое в изученной, казалось, наизусть диковинке.