Она была слепа. По какой-то причине его возбуждение стало еще нестерпимее, чувство власти возросло.

Он услышал, как остальные тоже спешиваются и перекрикиваются, глядя на девушку. Ее красота была неоспорима, скорее греческая нежели персидская, но Левкиону было все равно, из какого она народа.

— Кто ты? — спосила она, и голос ее прозвучал спокойно, но глубже чем он мог ожидать, и ее акцент выдавал дорийское происхождение. Спартанка или коринфийка, подумал он, и его обрадовало. Он бы не почувствовал такого удовлетворения от перспективы изнасиловать афинянку.

— Почему ты не отвечаешь? — спросила она, пока — без тени страха в голосе. Но он знал, страх придет. Он медленно вытащил нож и пошел к ней.

— Что ты делаешь? — закричал Пендар.

Левкион не удостоил его внимания и приблизился к девушке. Даже сквозь запах роз он чувствовал аромат ее волос. Протянув руку, он схватил бретельку ее платья и разрезал ее, срывая ткань с ее тела. Она отступила, обнаженная — и теперь появился страх.

— Прекрати это! — прокричал Пендар, пробежав вперед и схватив Левкиона за руку. Прежде чем он мог остановиться, воин развернулся и вонзил клинок в грудь своего друга. — За что? — прошептал Пендар, падая на Левкиона и соскальзывая наземь, своей кровью омыв бронзовый нагрудник Левкиона. На мгновение Левкион замешкался, пораженный; потом потряс головой и повернулся к другим наемникам. — Хотите взять ее? — спросил он их.

— Почему бы и нет? — отозвался Борас, плотно сбитый фракиец. — Она выглядит довольно сладкой. Наемники двинулись на голую девушку, Левкион шел впереди с вытянутым окровавленым ножом. Жрица стояла на месте. Она подняла свою руку, и Левкион почувствовал, как нож зашевелился у него в руке. Глянув на руку, он закричал — он держал гадюку, поднятая голова которой откинулась, обнажив готовые к удару ядовитые клыки. Он отбросил ее, услышав стук по камням.

— Что с тобой случилось, парень? — спросил Борас.

— Ты что, не видел? Змея?

— Ты спятил? Хочешь взять ее первым — или нет? Я так долго ждать не буду.

Низкий рык донесся из-за их спин.

Рядом с ними стояло чудовище. Оно имело голову льва и тело медведя, огромные плечи и длинные когти. Мечи покинули ножны, и воины атаковали чудище, которое не оказало сопротивления, когда их клинки вонзились в его массивную тушу. Оно упало в крови — и превратилось в их товарища, Метродоруса.

— Она ведьма! — вскричал Борас, отскакивая от нее.

— Да, ведьма, — сказала им слепая женщина, и голос ее был почти шипением. — А теперь вы все умрете!

— Нет! — раздался другой голос, и Левкион увидел старую женщину, ковыляющую по дорожке. Пройдя мимо мечников и опустившись на колени перед мертвым Метродорусом, она опустила руки на его раны и начала ворожить. Казалось, тучи побежали по небу наперегонки, потом застыли на месте. Ветер сначала усилился, потом умер, и воцарилась тишина. Левкион поднял голову и увидел орла, неподвижно зависшего в воздухе с распахнутыми крыльями. Ворожба продолжалась, и наемники смотрели, как раны Метродоруса затянулись. Неровное дыхание затрясло его тело, затем он застонал.

— Осмотри второго, — обратилась чародейка к слепой девушке.

— Они убийцы! Они заслужили смерти! — вскричала та.

Но старуха проигнорировала ее, и молодая жрица подошла к телу Пендара, положив свою руку на рану у него в груди. В молчаливом недоумении Левкион смотрел, как закрывается нанесенная его ножом рана. Пендар пробудился и взглянул на слепую целительницу.

— Они причинили тебе вред? — спросил он. Она покачала головой. — Я умираю?

— Нет. Ты здоров, — сказала она ему.

Левкион стоял в недоумении и моргал от солнечного света. Ветер вновь задул, и орел продолжил свой полет, а он подошел к Тамис. — Я не знаю… я никогда не… — но слова не шли.

Пендар поднялся и взял друга за руку. — Ты в порядке, Левкион?

Внезапно командир зарыдал. — Ты ведь знаешь меня, Пендар. Я никогда бы… не совершил подобного.

Тамис повернулась к Дерае, но ничего не сказала. Молодая жрица прошла вперед, взяв Левкиона за руку. — Идите отсюда в Тир, — холодно проговорила она. — Там найдете то, чего ищете.

— Мне жаль, — сказал он ей.

— Ничего важного не случилось, — заверила она его.

Пендар поднял с земли платье Дераи и накинул его на нее, связав разрезанные петли вместе.

— А ты, Пендар, должен вернуться в Афины, где твоя семья ждет тебя.

— Я вернусь, госпожа, — пообещал он.

Когда мужчины ушли, Тамис прошла к бассейну и плеснула себе в лицо холодной водой. Дерая села подле нее.

— Почему ты остановила меня? — спросила Дерая.