— Простите? — Ее синий бархатный жакет выглядел весьма элегантно, а юбку она застегнула сзади так, чтобы были видны широкие турецкие шаровары, нависающие над высоко застегнутыми синими гетрами. — Так одеваются леди в Чикаго, когда отправляются на велосипедную прогулку.

Какая наглость! Мужчина, сидящий за обедом в ночной рубахе, не может и заикаться о чьем-то наряде.

— Сегодня утром прибыли мои сундуки.

— Я догадался. Двое мужчин потели полчаса, чтобы втащить их по лестнице. Даже я выбился из сил, всего лишь наблюдая за ними.

— Вы преувеличиваете, капитан. Между прочим, Фиби может обслужить вас и принести еду в вашу комнату, как прежде.

— Я не собираюсь больше беспокоить Фиби. Кстати, где профессор?

— В гостиной, — пропищала Фиби, разливая по тарелкам суп. — Залил по самые жабры.

— Залил? — спросила Сахарная Энн.

— Ага. Залил.

Капитан усмехнулся:

— Это означает…

— Я знаю, что это означает, сэр, вопрос в другом — почему профессор залил в это время дня? Он что — на самом деле алкоголик?

— О нет, дорогая, — заверила Флора, — большую часть времени он трезвее самого судьи.

— Точно как я сказала, — добавила Фиби, осторожно неся тарелку от буфета.

— Лучше вернемся к моему наряду. — Сахарная Энн решила отвлечься от состояния, в котором сейчас пребывал профессор. — Именно так современные леди одеваются для занятий велосипедным спортом.

— Велосипедным спортом?

— Да. Велосипед — это двухколесный транспорт…

— Я знаю, что такое велосипед, — раздраженно бросил рейнджер.

Она молча зачерпнула ложкой пряный рисовый суп из цыпленка, отправила в рот, и вопрос Уэбба повис в воздухе.

— Сахарная Энн нашла эту хитрую штуку в каретном сарае, — объяснила Флора. — Велосипед принадлежал молодой женщине, которая жила здесь в прошлом году; она тоже была кем-то вроде профессора — изучала спаривание крабов или что-то еще. Потом она вернулась в Массачусетс, а велосипед оставила — и это правильно, поскольку Триста заплатила за него сполна.

— Вы собираетесь прокатиться на этой штуковине? — осторожно спросил Уэбб. — На этом устройстве?

— Конечно, почему бы и нет? У меня есть опыт. К вашему сведению, мой наряд — самый модный. — Точнее, подумала Энн, он был модным прошлой осенью, когда она купила его в Париже. — Сегодня днем у меня несколько визитов, и нет никакого смысла заставлять Дональда катать меня в экипаже. Гораздо удобнее будет на велосипеде. Кроме того, мне нужны физические упражнения.

— И куда вы собираетесь? — спросил Уэбб.

— Куда я собираюсь, вас не касается, сэр, но если вы настаиваете, то моя первая остановка — в полицейском участке. Я только что узнала, читая вчерашние «Новости», что мой старый друг — лейтенант полиции. В детстве мы были соседями, и я уверена, что он вспомнит меня и поможет вывести на чистую воду Фицуоррена.

— А если он не захочет помочь?

— Тогда попробую еще кого-то привлечь. Я составила список.

Этот список оказался просто гениальной догадкой. Идея пришла ей в голову после того, как Сахарная Энн увидела капитана за чтением газеты. Она знала, что имена самых заметных в городе людей наверняка встретятся в ежедневной газете, разбудят память и она вспомнит старых знакомых или деловых партнеров деда. Так и случилось. Теперь у нее есть список, и в нем по крайней мере дюжина важных людей, которые должны помнить ее или Джейкоба Спайсера.

— Если вы отдадите мне мои штаны, я пойду с вами и помогу навести порядок.

В ответ Сахарная Энн лишь отрицательно покачала головой:

— Нет, спасибо, сэр. Я сама справлюсь со своими делами.

В стильной синей бархатной шляпе с красным пером и в кожаных перчатках Сахарная Энн остановилась возле полицейского участка, моля Бога, чтобы Джеймс Ярборо оказался на месте. Она помнила Джеймса длинным, тощим мальчишкой с оттопыренными ушами; у него были белокурые волосы, и он сильно заикался. Зато паренек всегда приносил ей в подарок раковины, морских ежей, красочные перья птиц и много чего еще. Однажды он подарил ей почерневшую монету, которую нашел на берегу: когда ее очистили, оказалось, что она серебряная.

Семейство Джеймса жило в доме, находившемся позади дома Спайсеров, и тыльные части их владений граничили. Сахарная Энн надеялась, что он вспомнит ее, причем с нежностью, поскольку ей необходимо его хорошее к ней отношение именно сейчас.

Даже при том, что Дональд почистил и смазал велосипед, ее здорово трясло в седле. Хотя Стрэнд был вымощен бревнами и большинство главных улиц покрыто ракушечником, во многих местах зияли рытвины, а заплаты из песка затрудняли езду на велосипеде.

Там, где не было пешеходов, Сахарная Энн заезжала на тротуар из кирпича и энергично крутила педали. Тротуары пребывали в лучшем состоянии, чем ухабистые улицы, и она наслаждалась прохладным бризом, который овевал ее щеки, радуя, что он уносит зловоние из городских канав. Еще она звонила в звонок и махала тем, кто смотрел на нее из подъездов или экипажей, улыбалась и иногда даже смеялась, чувствуя, как замечательно кружится голова от ощущения свободы, такой, какую ей доводилось испытывать очень давно.