Вызвав в памяти нужный номер и войдя в телефонную будку, она набрала домашний Синиза и стала напряженно вслушиваться в звонки.

— Кафе «Лагуна», на углу Холстед-стрит и Милвейк-авеню, завтра в семь тридцать вечера, — без предисловий начала Кейт, когда на другом конце тоненько пискнуло и запустился автоответчик. — Нострадамус там будет. Проверьте камеры на перекрестке Миллера, где сегодня ограбили инкассатора. Слушайте внимательно! — торопливо добавила она. — Вас интересует человек, лежащий на заднем сиденье одной из припаркованных возле кафе машин. Это он.

Бегло прокрутив сказанную информацию в голове, Кейт убедилась, что ничего не упустила, и повесила трубку на рычаг. Выйдя из телефонной будки, она посмотрела на звездное небо, подсвеченное огнями ночного города.

Больше она ничего не могла сделать, чтобы спасти отца.

В небольшом украшенном зеленью сквере никого не было, поэтому никто не докучал Альбиносу в аккуратном деловом костюме обычного клерка излишним вниманием. Устроившись на скамейке под раскидистым кленом, он неторопливо курил тонкую сигарету, задумчиво поглядывая на круглый циферблат в фасаде костела, видный сквозь покачивающуюся листву.

Хокс слишком возится с этой Либби, думал Альбинос, затягиваясь и выпуская из ноздрей дым. Какой, к черту, компромат. Офисные интрижки между двумя корпорациями остались в далеком прошлом, ситуация давно стала выходить из-под контроля, превращаясь в настоящую войну.

А на войнах, как известно, пленных не берут. Грохнуть девчонку, и дело с концом, наверняка она уже вернулась из школы. Столько ненужной возни, когда можно попросту расправиться с одним-единственным ребенком. И если еще никто, кроме него, до этого не додумался, что ж, как говорится, хочешь, чтобы все было сделано правильно, делай все сам. В конце концов, ему не привыкать.

Снова посмотрев на часы, он стряхнул с сигареты пепел и, щелчком отправив ее в кусты, встал со скамейки. Улочка, на которой жили Гринвуды, была пустынной и небольшой, из тех уютных, где все соседи друг друга знают и участки не огораживаются.

Подходя к нужному дому, Альбинос поморщился, натягивая перчатки. Пластмассовая идиллия, с фальшивыми вымученными улыбками и воскресным пересоленным пирогом. Оглядев окна первого этажа с плотно задернутыми шторами, никем не замеченный, он обошел дом и, оказавшись на заднем дворе, переступил через смотанный кольцами садовый шланг, размышляя, как половчее пробраться внутрь. Присев на корточки, оглядел приоткрытое окошко подвального помещения. То, что надо!

Стараясь производить как можно меньше шума, он изогнулся, пролезая в отверстие ногами вперед, и легко спрыгнул на пол, прикрытый ковриком, который заглушил звук. Это хорошо. Пока что все шло просто отлично. Он поправил костюм и осмотрелся.

Ничего необычного, полки с какими-то банками, пятидесятилитровый газовый баллон, жужжащая стиральная машинка и несколько бельевых корзин возле нее. Съежившуюся за стеллажом с садовыми инструментами женщину с заплаканным лицом и расширенными от ужаса глазами он заметил не сразу.

— Что вам здесь нужно? — хрипло проговорила она, выставляя перед собой руки, в которых судорожно сжимала кустовой секатор.

Черт! Мать девчонки, Альбинос мысленно выругался. Весьма неприятная неожиданность. Почему она находится в доме, сегодня рабочий день. Пока он влезал, она успела это заметить и приготовиться. Хотя учитывая его пистолет, секатор нельзя было принимать за серьезное оружие. Но лишние свидетели ему были совсем ни к чему.

— Убирайтесь! — Резко замахнувшись, женщина неожиданно бросилась на Альбиноса, тот на миг, удивившись ее смелости, отступил назад. — Верните мою дочь!

Перехватив занесенные для удара руки за запястья, он отработанным движением вогнал секатор в грудь Лизы Гринвуд по самые рукоятки. Уцепившись за него, она зашлась булькающим хрипом, медленно сползая на пол. Он постоял над ней, отрешенно наблюдая агонию, потом, переступив, стал подниматься по лестнице на первый этаж.

В холле придирчиво изучил себя в зеркале, побоявшись, что испачкал костюм. Затем бегло осмотрел небольшой хорошо обставленный дом от подвала до чердака и, вернувшись на порог детской комнаты, с досадой треснул кулаком по дверному косяку. Черт! Черт! Тысяча раз черт! Никого, кроме матери, которая наверняка уже не дышит. Чертов бойцовый рефлекс. Но он всего лишь оборонялся.

И что она там кричала насчет возвращения ее дочери? Проклятье, это совершенно путало ему все карты!

Альбинос бегом устремился в подвал. Зарезанная женщина лежала на том же месте, где и упала, сраженная его ударом.

— Что случилось с вашей дочерью? — склонившись, Альбинос требовательно встряхнул ее за плечо. — Ее украли? Что произошло!

Но Лиза Гринвуд уже не дышала. Отстранившийся Альбинос в порыве бессильной ярости даже подумал подорвать чертов дом, снова отыскав в углу помещения баллон с хозяйственным газом. Так, спокойно. Он смежил веки и, неторопливо выдохнув, медленно досчитал до десяти. Не надо рубить сгоряча и поднимать шумиху. Лучше выставить все как рядовое бытовое убийство. Из дома ничего не пропало, но оставалось еще одно.