— Обыкновенно, — перебил Антон. — Сотня лет — это четыреста времен года. Одна тысяча двести месяцев. Пять тысяч двести восемнадцать недель. Тридцать шесть тысяч пятьсот двадцать один день.

— Ох, ты меня поражаешь, Антон.

— Восемьсот семьдесят шесть тысяч пятьсот четыре часа, — тараторил он.

— Неужели можешь сказать даже минуты? — рассмеялась она.

— Секунды тоже. — Он откашлялся. — Пятьдесят два миллиона пятьсот девяносто тысяч двести сорок минут. А секунд больше.

— В шестьдесят раз, я помню, господин математик.

— Да нет, ты вникни. Я напишу тебе на бумаге цифрами. На слух не то.

Антон наклонился над столом и вывел: «3 155 414 400 секунд».

— Н-да-а… — вздохнула Нина Степановна. — Это календарное время, но биологическое может бежать гораздо быстрее.

— А заказывают удлинить календарное, — заметил Антон. — Людям не хватает именно его.

— Как всегда и всего, — согласилась Нина Степановна. — Наши оппоненты считают, что даже если процесс старения запрограммирован природой, надо найти способ сломать программу, отодвинуть конечный рубеж.

— Ты веришь в то, что они могут отменить программу старения с помощью синтетических молекул? — спросил Антон.

— Ты знаешь мою точку зрения, — сказала Нина Степановна. — Я считаю, что каждая молекула организма развивается по своей программе. В ДНК клетки есть ген, он отвечает за продолжительность ее жизни. С каждым делением ген становится короче на один элемент. Наступает этап, когда он исчезает. ДНК распадается, клетка гибнет. — Она покачала головой. — Мы не можем изменить свой жизненный цикл. Может быть, когда-нибудь… вероятность всего есть всегда. — Нина Степановна помолчала. — Ученые сумеют вмешиваться в геном человека. А значит, контролировать деление клетки. Но что можно сделать реально, так это выявить факторы, которые приближают увядание организма. Среди них есть внешние — например, работа на химическом предприятии, неблагоприятная экология.

— Быстрее всех стареют водители-дальнобойщики, — заметил Антон. — Есть такие данные.

— Можно понять, — согласилась мать. — К внешним факторам — а их у этой категории людей достаточно — прибавляются внутренние. Гормональный сбой, повышенное артериальное давление, нарушение обмена глюкозы, сердечно-сосудистые заболевания.

— В общем, эликсира молодости нет, ты так считаешь, — вздохнул Антон.

— Зато есть сама молодость, — сказала мать и внимательно посмотрела на Антона. — Она прекрасна сама по себе. Ты с ней встретился, да?

— Ты специалист по старению или по…

— Судя по твоему сияющему лицу — а оно не утрачивает градус сияния ни на миг, с тех пор, как ты вошел сюда, по энергии, которая меня просто сбивает со стула…

— Мама, мама, не падай! Я подержу твой стул!

— А также по дурашливому настроению я могу сказать: ты не просто увидел молодость, ты в нее влюбился.

— Ага, — сказал Антон.

— Сильнее, чем в своих хасок? — насмешливо спросила мать.

— Но она — женщина-хаска.

— Только не говори ей об этом сразу. — Она поморщилась.

— Уже сказал.

— И что?

— Она захотела увидеть моих собачек.

— Похоже, раннее старение твоей девушке не грозит. — Она засмеялась. — Да, я хотела тебе сообщить, что ты подкинул мне ценную составляющую для формулы, — заметила Нина Степановна.

— Ты хочешь сказать, твоя формула… готова?

Антон внимательно посмотрел на мать. Он давно понял, что если мать с такой легкостью говорит о том, над чем работает, значит, она почти у цели.

— Ну-у… — усмехнулась Нина Степановна, — довольно скоро я покажу ее тебе.

— Что же ты прибавишь?

— Гибкость в принятии решений.

— Ты о чем?

— О наших с тобой старушках. Мы знаем, что две из трех наших подопечных…

— Бабушку не считаем?

— Нет, только ее подруг. Так вот у двух из трех, как мы определили раньше, биологический возраст меньше календарного. Они это подтвердили, переметнувшись к новым покровителям. — Она улыбнулась. — А потом — обратно. Заметь, они не выпали из реальной жизни. Кинулись к твоей бабушке, чтобы она нашла им адвоката.

— Ага, а третья не принимала в этом участия. Действительно, мы считали, что ее биологический возраст выше календарного. Но случай с ними, — продолжал Антон, — навел меня на мысль.

— Какую, говори, — потребовала мать.

— Кроме абстрактного внимания им нужно непосредственное. Сводили в музей и Ботанический сад — они уже рассиропились. Так, может, на лето вывезти их за город?

— Куда же? — удивилась Нина Степановна.

— Я говорил тебе, у Ирины есть земля и дом. Она не живет там постоянно. Мы могли бы отвезти их туда. И бабушку тоже.