— В перерывах между ними вы ходили по магазинам.

— Вы очень внимательны, — усмехнулась Ирина.

Кирилл говорил правду. Бежевые брюки выше щиколотки, бежевая блузка, бежевый пиджак, такого же цвета легкое пальто — все оттуда. С самого детства отец внушал ей, что женщина не должна походить на сойку — птицу в пестром оперении и с резким громким голосом. Он-то знал, о чем говорил, — полжизни провел в лесу.

Ирина заметила, что Кирилл придержал шаг возле синей «десятки». Его? Она ожидала кваканья сигнализации, но он прошел мимо машины. Собирается проводить до библиотеки? Наблюдательности тоже научил отец, у него на метеостанции Ирина проводила каждое лето.

На самом деле Кирилл убрал палец с кнопки брелока в кармане, решил «прогулять» девушку до библиотеки старыми улочками. Они всегда нравились ему — то игриво взбегали на пригорок, потом, ловко изогнувшись, спускались к оврагу. А сейчас он полюбил их еще больше — на месте старых построены новые дома из красного кирпича, с коваными заборами, но повторяющие облик прежних, деревянных. Со временем он будет жить в таком доме, обязательно.

Воображая себя хозяином, Кирилл пытался представить себе хозяйку такого дома. Особенную. Он увидел ее в коридоре института, долго наблюдал за ней — как ходит, как говорит, как одевается, и вот наконец познакомился. Теперь она идет рядом, не подозревая, какая роль ей отведена.

Он повернулся к ней.

— Можно я возьму вас под руку? — тихо спросил, когда они поравнялись с самым новым домом.

— Возьмите, — разрешила Ирина, немного удивившись старомодной вежливости.

Его рука быстро скользнула под ее локоть и слегка сжала. Ирина почувствовала, как вспыхнул бок…

— Я заметил тебя сразу, — бормотал Кирилл, утыкаясь носом ей в шею. — Откуда, думаю, взялась такая?

— А что особенного ты увидел? — фыркнула Ирина, отстраняясь от его жестких усов. Они щекотали тонкую кожу.

— Если сказать словами… — Он усмехнулся.

— По-моему, таких, как я, здесь полные коридоры, — бормотала она, уже не отстраняясь и закрывая глаза.

Он зарылся лицом в ее волосы. Она разгребла их пальцами и увидела, как темная борода спуталась с ее волосами.

— Очень правильная длина волос, — заметил он.

— Почему?

— Не мешают целовать…

— Что именно? — игриво спросила она.

— Спину. Она должна быть голая. — Он перевернул ее на живот и прошелся рукой по белой коже. — Ты не умеешь загорать. У тебя кожа цвета деревенской сметаны. — Он наклонился и лизнул. Ирина засмеялась, покрутила головой. Волосы разметались по шее. Он поцеловал между лопатками.

— А еще? — пробормотала она в подушку.

— Что — еще? — игриво спросил он. — Ты о чем — еще?

Она приподняла голову и сказала:

— Что еще необыкновенного ты увидел в девушке в коридоре?

— А… ты про это… Тебе интересно, да, как выглядишь в глазах мужчины? Но имей в виду, ни один мужчина тебе этого никогда не скажет.

Он отстранился от нее, сел, привалившись к стене, укрывшись простыней до пояса.

— Это почему?

Она быстро перевернулась и устроилась рядом с ним.

Кирилл схватил подушку и подтолкнул ей под спину.

— Ты очень, очень внимательный, — отозвалась Ирина на заботу. — Объясни, почему ни один мужчина…

— Потому что я твой единственный мужчина. Никаких других больше не будет. Поняла?

— А-а… Поняла, — кивнула она. — Тогда продолжай.

— На тебе были бежевые брючки. Ты носишь брюки покороче, чтобы показать, какие у тебя тонкие породистые щиколотки. Я это понял сразу.

— Но так придумали англичане, не я! — Она засмеялась. — А вообще-то, ты откуда знаешь про щиколотки? — Она сощурилась и пристально посмотрела на его красные губы.

— Много читал классики, — засмеялся он. — А туфли… — Кирилл прикрыл глаза.

— Сканируешь женский портрет? — усмехнулась она. — Можешь не продолжать. Знаю, на что ты поймался. На галстук-бабочку. Вот чего нет ни у кого в здешних коридорах.

— Нет и не будет, — подхватил он.

Она улыбнулась.

— Ты ходишь так ловко, никого не задевая.

— Другие топают, как слоны? — насмешливо спросила она. Ей нравилось слушать его голос. И то, что он говорил, ей действительно интересно.