Конвойные, бодро выступившие из Креси, утомились от четырехчасовой безостановочной езды верхом, под пронизывающим дождем, а соседство темного, мрачного леса удручающим образом действовало на их воображение. Из чащи доносились то крики ночных птиц, то заунывный голос филина, то быстрые, крадущиеся шаги хищных животных. Холодная зима и недостаток пищи выманили волков из их убежищ, и, по мере того как понемногу угасал дневной свет, все чаще слышался зловещий вой, и там и сям сверкала в темноте пара блестящих глаз.

Люди беспрестанно вздрагивали, не столько от холода, сколько от суеверного страха. Они охотно пришпорили бы коней, но колеса карет вязли в глубоких колеях, и приходилось часто останавливаться, чтобы счищать грязь, налипшую на осях и колесных спицах.

Багряная полоса на западе начала постепенно бледнеть и, наконец, совсем погасла. Со всех сторон надвигалась темнота, словно чьи-то невидимые гигантские руки все шире раскидывали над землей бесконечный черный плащ. Дождь все еще не переставал, насквозь промочив шинели и шапки путников.

Вдруг весь поезд остановился; раздался целый поток ругательств со стороны кучеров, и из второй кареты выглянуло худощавое лицо Шовелена.

– В чем дело? – спросил он.

– Разведчики вернулись, гражданин, – ответил ехавший возле кареты сержант.

– Позовите сюда кого-нибудь из них.

– Там начинается проселок, гражданин, – послышался в темноте ответ подъехавшего к карете разведчика. – Он ведет прямо в лес, а направо в долине лежит деревушка Лекрок.

– Осмотрели ли вы лесную дорогу?

– Да, гражданин. За две мили отсюда есть лужайка с маленькой каменной часовенкой, как раз напротив высокой ограды с железными воротами на углу, а от них через весь парк идет широкая аллея. Мы только немного проехали по ней. Мы думали, что надо сперва доложить вам, что все благополучно.

– А далеко от ворот до замка?

– С милю будет, гражданин. Недалеко от ворот амбары и конюшня, точно заброшенные строения мызы.

– Хорошо. Ясно, что мы на верной дороге. Поезжайте вперед со своими людьми, но не удаляйтесь далеко… Стойте! – крикнул Шовелен, словно ему пришла в голову новая мысль. – Подъезжайте сначала к той карете и спросите арестанта, по верной ли дороге мы едем.

– Да, гражданин, – доложил через несколько минут посланный. – Он говорит, что все в порядке. От ворот до замка добрая миля; но есть другая, короткая дорога к замку и часовне. Узник говорит, что по ней мы в полчаса доедем до часовни. Там теперь очень темно, – прибавил он, выразительно кивнув в сторону леса.

Шовелен молча вылез из кареты. Сначала Маргарита видела, как его маленькая фигурка смело пробиралась между беспокойно фыркавшими лошадями, пока не исчезла в темноте.

– Мы теперь у цели нашего путешествия, гражданин, – послышался его ровный, тонкий голос. – Если наш узник не обманул нас, через час маленький Капет будет у нас в руках.

В ответ ему раздалось лишь глухое ворчание.

– Если же нет, – донесся до слуха Маргариты знакомый ей грубый голос Эрона, – то на завтра на пищу волкам здесь останутся два трупа, а арестант будет на обратном пути в Париж вместе со мной.

Раздался чей-то смех. Может быть, смеялся один из конвойных, менее сердобольный, чем его товарищи, но Маргарита уловила в этом смехе что-то знакомое, напоминавшее ей что-то давно прошедшее.

– Я считаю, – послышался снова голос Шовелена, – что арестант должен теперь передать мне безусловно ясный приказ своим товарищам беспрекословно выдать мне Капета. Тогда я мог бы, взяв с собой несколько человек, по возможности скорее добраться до замка и завладеть Капетом и всеми, кого найду с ним. Так дело пойдет быстрее. Один из солдат может дать мне свою лошадь, а сам пусть сядет на козлы вашей кареты. Экипажи могут не спеша ехать шагом. Сколько людей я могу взять с собой?

– Не больше четырех: остальные нужны мне для охраны арестантов.

– Четырех мне будет довольно, потому что четверо еще едут в авангарде. У вас, значит, останется двенадцать человек для охраны. Собственно говоря, вам надо стеречь лишь одну женщину, так как она отвечает за других своей жизнью. – При последних словах Шовелен возвысил голос, очевидно, с намерением, чтобы Маргарита и Арман слышали его. – Так я отправлюсь, – снова заговорил он, отвечая, вероятно, на слова товарища. – Сэр Перси, будьте добры, напишите, что нужно, на этом листке.