– Ну, что наш арестант? – с лихорадочным нетерпением обратился он к ожидавшему его Шовелену.

– Ему, кажется, лучше, – он бодрее, – ответил тот.

– Вы видели его после того, как он поужинал?

– Я наблюдал за ним от дверей. Он хорошо поел и выпил, а затем сержанту стоило большого труда не дать ему заснуть до вашего прихода.

– Значит, можно приступить к письму, – с живостью сказал Эрон. – Перо, чернила и бумагу, сержант! – приказал он.

– Все уже на столе в камере, гражданин, – доложил сержант, поднимая перед агентами тяжелый железный болт при входе в камеру и затем снова опуская его за ними.

Случайно или с намерением лампа на этот раз была поставлена так, что свет от нее падал на лица пришедших, оставляя в тени лицо Блейкни, который сидел за столом в своей обычной позе, играя с пером и чернильницей.

– Надеюсь, вы остались всем довольны, сэр Перси? – спросил Шовелен с насмешливой улыбкой.

– Благодарю вас, – вежливо ответил Блейкни.

– Надеюсь также, что вы чувствуете себя бодрее?

– Гораздо бодрее, только я чертовски хочу спать, и если вы будете так любезны, что изложите все в кратких словах…

– Вы не переменили своего намерения, сэр? – спросил Шовелен с оттенком беспокойства в голосе, которое он тщетно старался скрыть.

– Нет, дорогой месье Шамбертен, – с неизменной вежливостью ответил Блейкни, – я не переменил своего намерения.

У обоих агентов вырвался вздох облегчения.

– И вы готовы указать нам место, где теперь спрятан маленький Капет?

– Я готов сделать что угодно, лишь бы только выбраться из этой проклятой норы.

– Прекрасно! Мой товарищ, гражданин Эрон, уже позаботился о конвое в двадцать человек, набранных из лучших отрядов парижской гвардии; они будут сопровождать нас – вас, моего товарища и меня, – куда вы укажете. Однако вы ни минуты не должны думать, что мы обещаем вам жизнь и свободу даже в таком случае, если наша поездка окажется неудачной.

– Мне и в голову не приходило делать такие дикие предложения.

Шовелен бросил на Блейкни проницательный взгляд – что-то в тоне последнего напомнило ему Кале и Булонь. Недолго думая, он схватил лампу и поставил ее так, чтобы она ярко осветила лицо Рыцаря Алого Первоцвета.

– Не правда ли, так удобнее, дорогой месье Шамбертен? – с любезной улыбкой осведомился Блейкни.

Его лицо, сохранявшее еще серый оттенок, было совершенно спокойно, хотя и носило отпечаток сильного утомления, но в глазах Шовелен подметил прежний насмешливый огонек; однако он тут же приписал его своему расстроенному воображению.

– Если же наше путешествие окажется успешным и маленький Капет попадет, целый и невредимый, в наши руки, – снова сухо заговорил Шовелен, – то я не вижу причины, почему бы нашему правительству не применить к вам данного ему права миловать.

– Этим правом так часто пользовались, дорогой месье Шамбертен, что оно у всех в зубах навязло, – с неизменной улыбкой ответил Блейкни.

– Впрочем, об этом еще рано говорить. Мы еще с вами потолкуем, когда придет время. Теперь я ничего не обещаю.

– Теперь мы лишь даром теряем драгоценное время, а я чертовски устал.

До сих пор Эрон не принимал никакого участия в разговоре, но теперь он потерял терпение.

– Мы напрасно теряем время, гражданин Шовелен, – проворчал он. – У меня еще много дел, если мы отправляемся на рассвете. Пишите скорее проклятое письмо!

– Я с удовольствием вижу, сэр Перси, – сказал Шовелен, не обращая внимания на своего товарища, – что мы вполне понимаем друг друга. Времени в нашем распоряжении немного, а между тем надо обдумать все подробности поездки. Будьте любезны указать мне, в каком направлении вы предполагаете отправиться завтра.

– Все время на север.

– К морскому берегу?

– Место, куда мы должны отправиться, лежит в семи милях от морского берега.

– Мы отправимся через Бове, Амьен, Аббевиль, Креси и так далее. Не правда ли?

– Совершенно верно.

– До лесов, прилегающих к Булони?

– Да, и там мы свернем с проезжей дороги, и вам придется довериться моему руководству.

– Мы могли бы сейчас же отправиться туда, сэр Перси, оставив вас здесь.