— Вы хотели рассказать про ваш журнал, — подсказал Томас.

— Да, конечно. Могу показать вам первый выпуск.

Черский вытащил из внутреннего кармана свернутый лист бумаги большого формата, расправил его и положил на стол. Это был, скорее уж, не журнал, а газетенка на четырех страницах — впрочем, умещавших изрядное количество статей, набранных мелким компактным шрифтом. Многие из них, естественно, были посвящены прославлению последних советских достижений в области запуска спутников, встречалась информация о научных открытиях и достижениях горнодобывающей промышленности. Также имелась небольшая статья о советском кино.

— Так вы выпускаете журнал на английском? — спросил Томас.

— Разумеется — и на французском тоже, на голландском, немецком и русском языках. У нас в Брюссельском посольстве хороший штат опытных переводчиков. Прошу, — Черский подвинул макет в сторону Томаса. — Я хочу вам это подарить.

— Правда? Весьма любезно с вашей стороны.

— Но в обмен на это, — продолжил Черский, сопровождая свои слова обворожительной улыбкой, — я бы напросился к вам на консультацию. Я так понимаю, что вы — от лондонского Центрального управления информации. Мы в России очень уважаем вашу организацию. И можем только мечтать о том уровне пропаганды, которого вы достигли. Все так… изящно и ненавязчиво. Нам есть чему поучиться у вас.

— Так, минуточку, — возразил Томас. — Деятельность ЦУИ — что угодно, кроме пропаганды.

— В самом деле? А что же это такое, по-вашему?

— Ну, если следовать названию нашей организации, мы оперируем информацией.

— Да, но не все так просто. В своих публикациях или на выставках вы отбираете определенную часть информации, что-то при этом отсекая. И преподносите ее тоже определенным образом. Такая избирательность всегда носит политический характер. Точно так же поступаем и мы. Разве не за этим мы приехали в Брюссель? На ярмарку идей, которые и попытаемся продать друг другу.

— Нет, конечно, нет. Я категорически против такой постановки вопроса!

— Хорошо. У меня есть полгода, чтобы убедить вас в обратном. Так вы согласитесь помочь мне?

— Каким же образом?

— Я прекрасно понимаю, что вы будете очень заняты во время выставки. И я даже не смогу особо отблагодарить вас. Но вы окажете мне неоценимую услугу, если согласитесь почитать наши статьи. Может, у вас возникнут какие-нибудь идеи насчет того, как их можно улучшить. Пара-другая дружеских встреч стала бы для меня неоценимым подарком.

— Что ж, — ответил Томас, весьма польщенный такой просьбой, — дружеские встречи — это всегда прекрасно.

— Так вы согласны? — мистер Черский улыбнулся самой лучезарной улыбкой из своего арсенала. — Тогда, может быть… Может, нам стоит проводить наши встречи прямо здесь, в этом прекрасном заведении?

— Почему бы и нет? По-моему, замечательная идея.

— Мистер Фолей, это такая честь для меня…

— Ну что вы, что вы, я тоже весьма, весьма рад. Разве не для этого мы приехали сюда? Для такого вот дружеского обмена мнениями?

— Вы совершенно правы. И позвольте мне загладить свою вину — я был несколько циничен в своих комментариях. Впереди полгода работы, и нам нельзя быть циничными. Год тысяча девятьсот пятьдесят восьмой должен пройти совершенно под другим знаком.

— Истинно так, — согласился Томас.

— За тысяча девятьсот пятьдесят восьмой! — произнес Тони, подняв кружку с пивом.

— За тысяча девятьсот пятьдесят восьмой! — вторили Томас с Черским, и все чокнулись, щедро отпив за этот тост.

Вдруг чья-то легкая рука легла Томасу на плечо. Тот поднял голову и увидел Аннеке. Томас вскочил и повернулся к ней лицом. Он был так рад и смущен, что не нашел никакого способа поприветствовать Аннеке, кроме как крепко пожать ее руку.

— Как здорово, что вы пришли, — Томас чувствовал, с каким любопытством смотрят на него Черский с Тони. Аннеке была в своей униформе, и она промокла до нитки, а на ее светлых волосах жемчужинами сверкали дождевые капли.

— Боже, неужели на улице ливень?

— Да, а вы даже не заметили?

— Нет. Прошу вас, присаживайтесь к нам.

— Спасибо, было очень мило с вашей стороны прислать мне приглашение. Но я не могу остаться.

— Почему?

— Я только закончила работу. И через десять минут за мной приедет отец, он будет ждать меня возле Porte de L’Esplanade. [26] Я просто заскочила, чтобы поблагодарить вас.

Набравшись смелости, Томас взял девушку за руку:

— Давайте я провожу вас, хотя бы немного.

— Очень мило с вашей стороны.

Они вышли на улицу, покинув гудящую, как улей, «Британию».

— Ну что, праздник удался?

— Думаю, что да. Во всяком случае, от гостей нет отбою.

— Я от многих сегодня слышала хорошие отзывы — и о вашем павильоне, и о пабе тоже.

— Правда? Что ж, это хорошо.

Дождь хлынул с удвоенной силой, и Томас с Аннеке спрятались под деревом возле искусственного озера.