— А, прекрасно, прекрасно, — Росситер пожал руку Томасу. — Росситер, Теренс Росситер. Ага! — Росситер вдруг подхватил двумя пальцами кончик Томасова галстука, пытаясь рассмотреть его. — Знакомо, знакомо. Колледж Редли? Или Мальборо? Но это точно галстук учебного заведения, иначе мне придется признаться в том, что я полный болван.

— Вы совершенно правы, сэр. Это галстук школы Лезерхед.

— О, я все-таки промахнулся. Все-таки школа, а не колледж. И впрямь — что делать, например, выпускнику Редли, в пивном бизнесе? Но пойдемте наверх, господа, посмотрим, чем я смогу вас угостить по части утоления жажды.

Они устроились за стеклянным столиком на первом этаже. Мистер Росситер принес три однопинтовые бутылки светлого пива, рассыпаясь в извинениях за нехватку марок, действительно утоляющих жажду. Компания «Уитбред» создала новый бренд — специально для ЭКСПО. Крепкое, темное, горькое пиво под названием, естественно, «Британия». Но бочки еще не подвезли.

— Весь основной товар доставят за неделю до открытия, — пояснил Росситер. — Но я не знаю, как мы будем поднимать бочки в зал. Если честно, я ни черта не понял, что мне втолковывал этот лягушатник. Представляете, как усложняется ведение дел, когда имеешь дело с иностранцами!

— Этот бельгиец пытался донести до вас, — осмелился сказать Томас, — что деревянные поддоны — это прошлый век.

— Прошлый век? Да в моей «Голове Герцога» в Абингдоне — а я держал этот паб после войны без малого одиннадцать лет — я всегда пользовался деревянными поддонами, и посетители только спасибо говорили, какое хорошее было пиво!

Росситер сделал большой глоток из кружки, и на кончиках его рыжеватых усов повисла пена. Томас не мог не отметить про себя, что это были выдающиеся усы: они торчали строго горизонтально, и их не мешало бы укоротить. Удивительное дело — кончики усов не опускались даже под тяжестью пены и жили своей собственной жизнью, отдельной от лица Росситера, тоже весьма примечательного — усеянного багровыми точками лопнувших сосудов. Нос, впрочем, был не менее багров. В связи с чем напрашивалось умозаключение, что Росситер, всегда имея под рукой алкоголь, тесно сроднился со своей профессией.

— Если честно, — продолжил мистер Росситер, — эти бельгийцы ни черта не разбираются ни в пиве, ни во всем остальном. Точно вам говорю! Во время войны я чуть не потерял ногу, дело было в Эль-Аламейне, [11] так я два года провалялся в тонбриджском [12] госпитале. И вот что я вам скажу: там были два раненых бельгийца — оба куку. Абсолютно чокнутый народ!

— Но в том и состоит цель данной выставки, — вмешался мистер Картер, — чтобы представители самых разных наций, пообщавшись потесней, научились понимать друг друга.

— Чушь собачья, — отрезал Росситер. — Вы уж простите, я человек прямой, как вы уже могли заметить. И эти ваши идеи хороши только на бумажке. В реальной жизни ничего не выйдет. Через полгода мы все разъедемся по домам, так ни черта и не поняв друг о друге. Просто начальники, которые все это затеяли, огребут себе по несколько миллионов, ну и ладно, дай бог им счастья. Я и сам не прочь заработать денежку.

Картер изумленно посмотрел на Томаса, словно ища его поддержки.

— Но вы же понимаете, мистер Росситер, для чего я привел вам мистера Фолея…

— Отлично, что привели. Я могу поставить его за барную стойку. Пока что на это дело подписалась только моя племянница Рут. Я уже давно говорил ребятам из пивоварни, что мне позарез нужны люди. Спасибо, что хоть начали шевелиться.

— Нет, вы меня не совсем поняли, — настаивал Картер. — Мистер Фолей никакой не бармен. Он работает на ЦУИ.

— А это еще что такое?

— Центральное управление информации.

Росситер недоуменно посмотрел на обоих джентльменов:

— Я что-то не очень понял.

— Послушайте, — увещевательно заговорил Томас. — Это прекрасный паб. Но хотя он существует как отдельно взятое заведение, он также является частью британской экспозиции. Поэтому мое начальство посчитало необходимым — о чем и сообщило вам в своем письме, — что кто-то из нашего ведомства должен находиться тут на постоянной основе, чтобы… чтобы…

— Понятно, чтобы держать меня на коротком поводке, — флегматично заключил Росситер.

— Ну уж, я бы так не сказал…

Томас почувствовал себя неловко.

— То есть вы приехали вовсе не затем, чтобы помогать мне? Вы просто будете рыскать повсюду и заглядывать мне через плечо?..

— Мой отец держал паб, — сказал Томас. — И я много в чем разбираюсь. И с радостью помогу вам хоть в чем угодно.

Но слова эти никак не убедили Росситера, и он чувствовал себя очень расстроенным. И когда его гости допили свое пиво, он скрепя сердце провел небольшую экскурсию: показал кухню, где будет заправлять шеф мистер Дейтри, составляя меню традиционной английской кухни. Томас кинул взгляд на Картера: тот хитро улыбнулся и скрестил пальцы. Но мистер Росситер быстро сдулся и начал ворчать, что у него полно дел. Вскоре он спустился обратно в погреб — верно, поразмышлять о непостижимости бельгийской души, о лафетах и вздрагивающих наклонных механизмах.