Еще один фрагмент разрозненной пока мозаики.

— А что с Грэмом? — спросил я, вспомнив о работнике министерства обороны, у которого украли чековую книжку, а он потом написал заявление о прекращении дела.

Голос Клэр потускнел, когда она начала:

— Так. Теперь об этом…

Звучало не слишком обнадеживающе, и я спросил:

— Что такое?

— Думаю, здесь мне понадобится помощь.

— Почему?

— Есть проблемка.

Не люблю подобного словоупотребления. Но она продолжала:

— Я проводила обычное расследование и добилась кое-какого прогресса. Но потом обнаружила, что начальнику следственного отдела…

— Льюису?

— Да. Ему позвонил некто «наделенный властью». Это цитата, потому что сама я не очень понимаю, что это выражение означает. В кино я сочла бы, что речь идет об отрицательном герое или просто мерзавце. Так вот эта властная персона настоятельно просила Льюиса закрыть дело.

— Кто-то из Пентагона?

— Это мне неизвестно. Но потом я занялась простыми подсчетами. Грэм зарабатывает девяносто две тысячи в год. Его жена — пятьдесят три. Им приходится выплачивать с процентами банковскую ссуду в шестьсот тысяч долларов, полученную на дом, плюс содержать в колледжах двух дочерей. И это не считая расходов на сына, которого зовут Стюарт. Девочки учатся в престижных частных интернатах, которые обходятся семье в шестьдесят тысяч ежегодно. Зато там отличные комнаты для проживания и первоклассное питание, не в обиду будет сказано общественным школам.

— Все это сводится к тому, — подытожил я по размышлении, — что украденные сорок тысяч долларов для финансов этой семьи значительно более сильный удар, чем мы предполагали.

— Это просто нокаут. Я сужу по тем временам, когда сама училась в «Дьюке». Мои старики экономили на всем, чтобы оплатить мое образование. Для них такая потеря означала бы катастрофу. Как же, их дочери суждено стать какой-нибудь простой официанткой!

— И это вся проблема?

Проблемка…

— Вообще-то не совсем. — Она замялась.

— Клэр, не тяни, говори, что случилось.

Моя протеже Дюбойс обладала причудливым сочетанием качеств — быстрым умом, способностью подмечать необычные детали и выносить странные суждения. Но вместе с тем она почти в той же степени, что и я, была игроком и не любила признавать поражение, особенно если к нему привела ее собственная ошибка. А я уже чувствовал, что именно это и произошло.

— Понимаете, мне пришла в голову одна идея. Раз Грэм имеет допуск к секретным материалам, то обязан проходить проверки на детекторе лжи.

Верно, все государственные служащие, кому доверяют информацию только для служебного пользования, должны регулярно проходить такие проверки. Некоторые организации делают это самостоятельно, но министерство обороны прибегало к услугам специалистов ФБР.

— Ну я и позвонила приятелю в Бюро, чтобы навести справки. Грэму по графику полагалась проверка на прошлой неделе, но он заявил, что в тот день не пойдет на работу. Пожаловался на простуду. Проверки на детекторе вообще не проводят, если человек принимает лекарства. И ему перенесли ее на следующий месяц.

— Тогда ты проверила явку сотрудников по базе данных Пентагона?

— Точно! Грэм не остался в тот день дома. Он был на работе, и никто не заметил никаких признаков недомогания. Так что он попросту солгал.

— Ты искала в правильном направлении. И что было дальше?

— На меня кто-то «настучал», и Грэм обо всем узнал, выяснил даже мое имя и позвонил. Зол был страшно.

Не блестящий вариант, трудно не согласиться. Грэму лучше было бы ничего не знать о нашем расследовании. Однако я по-прежнему не понимал, из-за чего так расстроилась Дюбойс. Пока она сама не объяснила мне это:

— Я решила, что если уж меня все равно раскрыли, то не повредит допросить его и послушать, как он объяснит, что отозвал свое заявление в полицию. И тут он… Как бы это сказать помягче? Полез в бутылку, что ли. Заговорил со мной в оскорбительном тоне. Назвал меня дамочкой, а я этого терпеть не могу.

Вот уж в чем я ни секунды не сомневался.

— И он использовал нецензурное выражение, когда заявил, куда я должна засунуть свой ордер.

— Ордер? Постой, о каком ордере речь?

— Вот в том-то и проблема. Меня занесло, и я пригрозила ему арестом.

— За что? — Я не представлял, под каким предлогом Грэм мог подвергнуться задержанию.

— Да я все выдумала. У меня крыша поехала от его хамского тона. Сказала ему, что если он не ответит на мои вопросы, то я отправлюсь к судье, получу ордер и проведу допрос в другой обстановке, где ему уже придется заговорить.

Помолчав, я понял, что пора преподать ей урок.

— Клэр, ты уже должна научиться видеть разницу между блефом и угрозой. Когда угрожаешь, нужно непременно иметь нечто, чтобы подкрепить угрозу. Когда же блефуешь, у тебя на самом деле ничего нет. Мы угрожаем, но никогда не блефуем.