— Хесус! — воскликнул он, произнося имя Иисуса на испанский манер. Вполне вероятно, Фредди опасался упоминать имя Господа всуе. Он был из религиозной семьи и, насколько я знал, посещал церковь по крайней мере раз в неделю. — Этот тип добросовестно отрабатывает свой гонорар. Должно быть, Кесслер знает действительно что-то невероятно важное. Интересно, что именно?

Я надеялся, что нам с Клэр Дюбойс удастся это установить уже через несколько часов.

Меня заинтересовал следующий вопрос Фредди.

— Тебе знаком некто по имени Сэнди Албертс?

— Он тебе звонил?

— Заявился прямо в офис. Работает на сенатора то ли от Индианы, то ли от Огайо. Фамилия, кажется, Стивенсон.

— Да, я знаю его. Он от Огайо. Чего хотел от тебя Албертс?

— Просто задавал вопросы. По поводу «прослушки», закона «О патриотизме» и тому подобное. Должен предупредить, Корт, что в разговоре всплыло твое имя. Он был приветлив, всем доволен, говорил только хорошее. Но повторяю, упомянул о тебе. Меня это заинтриговало.

Меня тоже, подумал я мрачно.

— Ну и?..

— Ничего. Я сказал ему, что очень занят и должен бежать.

— Спасибо, — пробормотал я.

— За что?

— Пока точно не знаю.

Мы разъединились, и какое-то время я размышлял над визитом Албертса к Фредди.

А потом решил, что нельзя и дальше откладывать неизбежное. Отыскал имя Уэстерфилда в телефоне и нажал кнопку вызова.

Он ответил уже на второй гудок. Я расстроился, потому что предпочел бы нарваться на автоответчик.

— Ах, это вы, Корт, — сказал он, не переходя на французский. — Послушайте, нам необходимо поговорить. Но я сейчас у генерального прокурора.

Уэстерфилд сидел в кабинете генерального прокурора США в субботу вечером и тем не менее ответил на мой звонок?

— Я вам перезвоню, как только мы закончим. Вы на этом же номере?

— Да.

— Есть другой?

— Нет.

Щелк.

Я прижался к обочине шоссе и остановил машину. Мари охнула и вскинула на меня встревоженный взгляд. Маятник ее настроений по-прежнему был ближе к истерике, чем к норме.

Джоанн вышла из своей комы, но лишь на секунду, чтобы пробормотать сестре:

— Все в порядке. Все будет хорошо.

— Почему мы остановились? — спросила молодая женщина слезливым голосом.

— Просто нужно проверить машину. В нас несколько раз попали, — ответил я.

Райан внимательно оглядывал окрестности, как охотник в поисках добычи.

Ахмад выбрался через заднюю дверь, и мы вместе тщательно осмотрели «юкон». Серьезных повреждений ни стрельба, ни экстремальная езда ему не причинили. Внедорожник чувствовал себя намного лучше, чем, к примеру, моя спина.

Когда мы проверяли колеса, я поднял взгляд и увидел, как Джоанн, глянув на часы, стала набирать номер на мобильнике. Она звонила Аманде. Судя по ее репликам, которые я слышал сквозь открытую дверь, все обстояло хорошо. Она поймала на себе мой взгляд, склонила ниже голову и продолжила говорить. Я понимал, чего ей стоил тот бодрый тон, каким она реагировала на восторженный рассказ девочки о дне, проведенном в загородном доме.

Потом телефон взял Райан. Выражение его лица моментально смягчилось, едва он начал разговор с дочерью.

Родители и дети.

При этом в моей памяти возникли воспоминания и образы, и среди них — детские лица, которые я всеми силами старался от себя отогнать. И через какое-то время мне это удалось. Иногда я делал это легко, а порой — с большим трудом. Сегодня картины прошлого не покидали меня дольше обычного.

Я снова сел за руль, и когда захлопнул дверь, перепуганный Райан резко обернулся назад, схватившись за оружие. На мгновение я напрягся, но он сумел сориентироваться и пришел в себя.

Бог ты мой, он что, хочет перестрелять всех?

Я запустил двигатель, и в этот момент на мой телефон поступил звонок, а определитель сообщил, что на связи министерство юстиции. Мой палец ненадолго завис над кнопкой «Ответить».

Но я так и не нажал на нее. Звонок записался на мой автоответчик, а я снова вывел «юкон» на шоссе.

И снова мы двигались темными извилистыми дорогами.

За нами никто не следовал, если только киллер не ехал с выключенными фарами, что в наши дни возможно благодаря современным системам ночного видения. И все же мой способ ухода от «хвоста» — едешь быстро, потом резко замедляешься, иногда делаешь нелогичную вроде бы остановку, резко сворачиваешь на дорогу, хорошо известную тебе, но едва ли знакомую Лавингу, — убедил меня, что преследователей нет.