Нет, переубедить в чем-то женщину, наверное, невозможно.

— Есть запись с камер видеонаблюдения, — устало вздохнул я, приведя последний имевшийся у меня в запасе довод.

Зоя наморщила лоб, что свидетельствовало о работе мысли — кажется, я наконец-то нашел брешь в ее плане.

— Да, это проблема, — призналась она. Молодая женщина несколько мгновений размышляла, а затем лицо ее просветлело. — Но раз есть запись видеонаблюдения, тогда надо ее уничтожить! И тогда все вопросы будут сняты. — Хозяйка дома снова воодушевилась. — Представляешь! Нет видеозаписи, нет документального подтверждения, в какое время приходили бандиты и когда ушли. Когда именно вернулся муж!

В общем-то, в словах молодой женщины был резон, но в теории все просто. А вот на практике…

— Но как уничтожить видеозапись? — спросил я вяло, совсем не вдохновленный идеей Зои.

Заложив ногу на ногу и поигрывая красивой ножкой, обутой в изящную туфельку, хозяйка дома поведала:

— Очень просто! Ты проберешься в комнату охранника, вырубишь его и уничтожишь запись видеонаблюдения. Затем вернешься в дом, свяжешь меня, соберешь кое-какие драгоценности, прихватишь пистолет и уйдешь. Вот тогда рассказанная мною полицейским версия произошедших в доме событий будет выглядеть правдоподобно. Пистолет ты выбросишь, а драгоценности, когда улягутся страсти вокруг убийства, вернешь мне.

Зоя замолчала и победно уставилась на меня, ожидая, что я скажу в ответ на ее предложение. Пока молодая женщина говорила, челюсть у меня отвисала все больше и больше. Вот это да! Не зря все же я с самого начала подозревал, что Зоя в задуманном ею спектакле отвела мне главную роль.

— Ты понимаешь, что предлагаешь, Зайка?! — спросил я, обретая дар речи. — Если я поступлю так, как ты говоришь, то подпишу себе смертный приговор. Менты по-любому выйдут на меня и повесят не только убийство твоего мужа, но еще грабеж, нападение на охранника, незаконное ношение оружия и еще кучу других статей. Ты хочешь, чтобы меня посадили?

— А если посадят меня? Это будет справедливо? — задала резонный вопрос Зоя. — Между прочим, я убила своего мужа, защищая тебя, и если бы не я, то ты бы сейчас лежал на его месте с размозженной головой.

Это было сущей правдой, и ничего против этого я возразить не мог. И надолго задумался. Конечно, имелся самый простой и радикальный способ найти выход из создавшейся ситуации — это вызвать полицию и рассказать, как все было. В этом случае мне ничто не грозит, а вот Зое… Ей светит реальный срок. Так могу ли я, такой большой и сильный, посадить за решетку слабую и хрупкую женщину, которая спасла мне жизнь? Нет, разумеется, я же потом себя уважать не буду. Однако и поступать так, как предлагает Зоя, тоже глупо. Но был еще один способ решить этот сложный вопрос. Ну, скажем, не решить вопрос, а помочь женщине избежать наказания. Предложил:

— Давай поступим так, — я вышел из отрешенного состояния и повернулся к Зое. — Вызовем полицию и объясним, как все произошло на самом деле, за исключением одного: скажем, что стрелял я.

Зоя несколько секунд непонимающе смотрела на меня, а потом на ее глазах выступили слезы.

— Ты хочешь взять всю вину на себя? — спросила она дрогнувшим голосом.

Хотя у меня на душе скребли кошки, постарался выглядеть беспечным.

— А почему бы и нет? — Я даже улыбнулся, но, как мне почудилось, очень жалко. — Настоящий мужчина должен взять на себя вину женщины. Так многие поступают, и примеров тому немало как в реальной жизни, так и в кинематографии. Вон по телику показывали, как мужик один умудрился поменяться местами с сидевшей за рулем супругой, которая совершила наезд, за три секунды. Или вспомни фильм «Вокзал для двоих». Там герой Басилашвили сел в тюрьму вместо жены, задавившей человека. Отсижу и я вместо тебя.

Зоя вдруг совсем расчувствовалась. Она порывисто поднялась из шезлонга, встала передо мной на колени и спрятала голову у меня на груди.

— Ой, Иго-орь! — протянула она с уважением и восхищением. — Ты такой благородный, я так тебе признательна! Но я не могу допустить, чтобы ты сел. Ты нужен мне здесь, на свободе. Это во-первых, а во-вторых… — Зоя оторвала от моей груди голову и посмотрела заплаканными глазами, в которых читалась мольба. — Пойми, Игорь, я принадлежу к высшим слоям общества, я не могу заявить на весь мир, что была с любовником, когда домой вернулся муж, и мой бойфренд убил его.

«Да, незадача, — подумал я, гладя молодую женщину по голове с длинными, чуть влажными после душа кончиками волос. Хотя, может быть, Зоя и права, настаивая на своем варианте развития сегодняшних трагических событий. И если я поступлю так, как хочет она, еще бабушка надвое сказала, выйдут на меня полицейские или нет. А вот если мы сейчас вызовем полицию и я возьму вину на себя, то меня точно посадят.

— Хорошо, Зайка! — выдавил я. — Все сделаем так, как ты придумала, но у меня одно условие: драгоценности я брать не буду, как и пистолет.

Зоя, выжидающе смотревшая на меня в то время, пока я размышлял, улыбнулась сквозь слезы.

— Хорошо, Игорь, драгоценности не бери, — легко согласилась она. — Я что-нибудь придумаю. А вот пистолет, я тебя очень прошу, забери и выброси где-нибудь подальше от дома.

«Ладно, от ствола избавлюсь, главное, драгоценностей у меня не будет, если вдруг ко мне домой с обыском нагрянут менты», — подумал я.

— Хотя… — Она на секунду задумалась, потом решительно сказала: — Пистолет я тоже сама выброшу, это не проблема.